Два мажора для Золушки

– За что?

– За то, что оставил тебя…

Матвей умудряет шептать и оставлять лёгкие поцелуи между слов. На мочке уха, на виске, на скулах. Он гладит пальцами лицо и немного поворачивает его в сторону, мгновенно перебираясь на шею.

Прикосновения губ лёгкие, летящие, но заставляют дрожать, как миниатюрные уколы электрического тока.

– Я оставил тебя в первый раз, в клубе. Прости. Я повёлся, как последний лох, на развод брата. Именно я виноват, что втянул тебя в хрен знает что. Беготня, преследование. Простишь меня?

Я закрываю глаза, наслаждаясь поцелуями Матвея. Может быть, в чём-то он прав.

– Я не злюсь.

– Правда?

– Правда!

Матвей прижимается губами к моим, мгновенно касаясь губ своим языком, облизывает и ласкает, настойчиво раскрывая рот и проталкиваясь внутрь. Я восторженно принимаю его глубокий и чувственный поцелуй, от которого начинает кружиться голова и звенеть в каждой клеточке тела.

– Моя девочка. Моя…

Я сглатываю: мурашки проносятся по коже, приподнимая волоски.

– Я не уверена, что если бы всё случилось тогда, то продолжила бы знакомство, – честно признаюсь я.

– Вот как?

– Да.

Я прекрасно знаю, с какой целью я пришла в тот клуб. Но признаться в такой позорной причине вслух я ни за что не смогу, поэтому опять вру, утопая в этой трясине ещё глубже.

– Я думала, что это одноразовая встреча. Не более.

Матвей гладит пальцами щёки и губы, перед тем как поцеловать меня и честно ответить:

– Я тоже был в этом уверен.

Его слова, наверное, звучат обидно по сути. Но у меня не получается обидеться на Матвея или выставить последним козлом. Мы оба пришли за сексом, которого не случилось по причине с именем «Тимофей». Но взаимное притяжение никуда не исчезло. Я хорошо помню мгновения, когда мне было хорошо с Матвеем. Он целовал меня сладко и проникновенно, безудержно. Он ласкал меня языком так, как никто до него. Эти поцелуи, будоражащие и сумасшедшие, были первыми на карте моих взрослых развлечений.

По моему телу гуляла чувственная дрожь. Я проникалась зовом его губ и пальцев, желая почувствовать его ещё острее и глубже. Матвей легко считывал реакцию моего тела тогда и сейчас – тоже. Поэтому я отвечаю на его глубокие, манящие поцелуи, подаюсь всем телом вперёд к нему, забывая обо всём на свете. Матвей действует напористо, но не нагло, он завоёвывает меня чувственностью, обнимает горячо и надёжно. Ему хочется раскрыться и довериться.

Я цепляюсь за его плечи пальцами и тянусь навстречу. Я понимаю, что хочу его. Поэтому не протестую, когда его сильные, уверенные пальцы проворно забираются под просторный свитшот и оттягивают вниз чашечки бюстгальтера. Мы пьяно целуемся, и я постанываю, когда Матвей перекатывает соски. Он сминает грудь и пощипывает тугие вершины, заставляя плавиться от удовольствия.