Двойная взлётная

Шульгин насаживает меня на свой член, до самого основания. Растягивает, проникновение очень глубоко, до легкой боли, при этом не прекращая терзать мою грудь и ставшие такими чувствительными соски.

Я кончаю после нескольких движений, кричу, запрокинув голову. Пытаюсь свести бедра вместе, бьюсь в своем невероятном оргазме.

— Вот же черт… да, птичка… ты нереально охуительная, девочка.

Артём продолжает насаживать меня на член, приподнимает бедра, вонзаясь в меня так глубоко, как можно. А потом замирает, прижимая к себе, тяжело дышит. Я так отчетливо чувствую, как его член дергается, как начинает выталкивать сперму, а она теплым потоком омывает мое влагалище.

Он напряжен, чувствую как играют мышцы под кожей, как хрипит и тяжело дышит. Обнимает, прохладная ладонь на горячей коже.

Я снова умерла, он вынул душу, лишил тела последних сил. Просто лежу на его груди, а перед моими глазами встает солнце, показываясь из-за коричневых крыш, и где-то совсем рядом в соборе бьют колокола.

Красиво.

Я постараюсь запомнить этот момент, чтоб вспоминать чаще.

Когда останусь одна.

Глава 27

— Любимова, ты ночевала в другом отеле?

Олег с хрустом кусает зеленое яблоко, смотрит, как я забираю привезенную курьером еду, проверяя все по списку.

— Да, меня заселили в другой.

— Олег, зачем ты спрашиваешь? Кристина теперь ночует исключительно в пятизвездочных отелях и спит только с богатыми мужиками.

С грохотом ставлю на барную стойку ланч-бокс, нас слишком много в небольшом пространстве, пилоты должны идти в кабину, но любопытство выше них. Надо обязательно спросить, где и с кем я провела ночь.

— Курапов, я не понимаю, ты чего добиваешься?

— Ровным счетом ничего.

— Я ведь предлагала тебе поговорить как взрослые люди, а ты то дергаешься, то бежишь к Трофимову писать заявление.

— Какое заявление?

Олег не в курсе нашей развернутой холодной войны, смотрит с любопытством, дожевывая яблоко. А меня на самом деле начинает выбешивать вся эта поганая ситуация.

Сначала Коленька крутит мне мозг своей отказной на княжеские владения, перед этим Курапов — любовным бредом на Сахалине. Я что, на самом деле похожа на жертву? Может подойти каждый, начать качать права и ставить условия?

— Олег, иди в кабину.

Второй пилот слушается первого, но уходит с неохотой."

"Дима двигается ближе, на лице поганая ухмылка, в глазах злость.

— Это я дергаюсь? А может, я еще трахаюсь с пассажирами прямо во время рейса? Может, это я потом их обслуживаю в номере за отдельную плату?

— Тебя что больше возмущает? То, что я трахаюсь с ними, или то, что я трхаюсь не с тобой? Ты, Дима, уже определись и мозг мне не выноси своими так некстати вспыхнувшими чувствами. Мне они нахуй не упали.

Честно, хотела по-хорошему, без конфликта и перехода на личности.