Дворянская кровь 3. Партизан

Когда мы остались одни, я, наконец-то, добрался до совершенства…

Уже утром, собираясь отправиться в ставку, я задал вопрос о большом количестве шатров рядом с домом."

"Жена легкомысленно отмахнулась и ответила, что это поклонники никак не угомонятся.

— Ни хера себе новости, — подумал я про себя и поневоле нахмурился.

Жена, заметив моё смурное лицо, рассмеялась и произнесла:

— Да не бери в голову. Братья объяснили самым настойчивым, что ты с ними можешь сделать. Не угомонились, конечно, но пыл сбавили.

Так, интересненько, а тут, оказывается, ещё те страсти кипят. Я решил уточнить и спросил:

— Ты же мне расскажешь об этих настойчивых подробней?

Тут жена встревожилась и произнесла:

— Даже не думай с ними разбираться по своему обыкновению. Дуэли на время войны запрещены.

— Да? А мордобой разрешён? — Тут же уточнил я.

— В смысле мордобой? — Спросила жена.

— Ну, это когда кулаком по морде.

Она расхохоталась. Немного посмеявшись, произнесла:

— Извини, просто представила, как ты…

И опять засмеялась. С трудом успокоившись, уже серьезно сказала:

— За мордобой не знаю, не слышала о подобном. Но прошу, не связывайся. Все равно скоро отсюда уедем.

Я согласно покивал головой, а сам подумал:

— Ох и оторвусь! Давно я морды не бил.

Ждать долго не пришлось. Сразу после выхода из дома, по дороге к своей лошади, стоящей метрах в десяти от крыльца, дорогу заступил разнаряженный хлыщ. Мне в глаза почему-то бросились его тонкие усики. Прямо, как брови у модниц. От этой ассоциации я невольно улыбнулся и спросил:

— Вы что-то хотели?

Тот окинул меня презрительным взглядом, и повернув лицо к офицерам, стоящим в нескольких шагах в стороне, произнес:

— Господа, говорят, что он память потерял. Уверяю вас, это — вранье. Разве беспамятные разговаривают?

Я начал действовать на автомате. Даже подумать о последствиях не успел, тело само все сделало.

Короткий подшаг и боковой в голову с поворотом корпуса. Все, как учили когда-то на занятиях по боксу.

Не рассчитал маленько. Челюсть однозначно оказалась сломана, а хлыщ ничего даже сказать не успел. Свалился, как подрубленный. Офицеры, к которым обращался этот хрен моржовый, успели сделать пару шагов и остановились в растерянности. Я сам не понял, как в одной руке появился пистолет, в другой — палаш. Мне как-то пофиг стало на все условности. Опять на душе появилась легкость, в мыслях — бесшабашность и какая-то непонятная готовность убивать. Я с улыбкой спросил:

— Что же вы, господа, остановились? Вам ведь так хотелось поглумиться, я готов вас развлечь.

Выдержал паузу, не дождался ответа и добавил:

— Смертью.

Рука с пистолетом сама начала подниматься, а в мыслях мелькнула:

— Я вам, суки, сейчас устрою развлечение!

Со стороны дома раздался голос князя:

— Командир, не надо стрелять.