Его личная звезда. Дилогия

Ирида приготовилась терпеть. Закусила губу, не обращая внимания на слёзы. Поудобнее устроила руки, чтобы устоять, не упасть. Хотя упасть ей вряд ли позволят, скорее уж, откинуться на крепкую мужскую грудь. Все мысли в голове Ириды проходили фоном, не задерживаясь и ни за что не цепляясь. Она точно смотрела на всё со стороны.

- Молчишь? - прорычал Богдан, приближая своё лицо к её щеке. - Правильно, звезда, молчи... Потому что сейчас любое твоё слово пойдет тебе во вред! И лучше будь покорна! Стой и позволяй мне тебя трахнуть! Не жди от меня нежности... Я буду тебя именно трахать, как мужик трахает шлюху, имея ее во все дырки!

Зачем он говорил ей эти гадости? Для чего? Чтобы подготовить или отвлечься самому?

Треск рвущихся трусиков раздался одновременно с болезненным укусом в мочку уха.

Ириду пробрало, и она с трудом заставила себя подавить содрогание. Это будет слишком... Она на уровне первобытного инстинкта поняла, что если сейчас не уступит, где-то что-то ему не позволит, выкажет словом или жестом, что ей неприятно - Славинский спустит её со второго этажа. Предварительно изнасиловав или нет - вопрос останется открытым. Поэтому она приказала себе стоять и не двигаться.

Чтобы он не делал...

А у Богдана были вполне определенные намерения. И они никак не ассоциировались с занятием любовью.

Траханье - да, верное слово. Единственное, определяющее то действие, что он намеревался осуществить.

Ещё одно резкое движение - и шорты вместе с боксерами спущены вниз. Упругая, большая головка члена соприкоснулась с обнаженными женскими ягодицами.

Ирида крепко зажмурилась, и, казалось, перестала дышать. Происходящее больше походило на нереальность, на извращенную выдумку.

Не могла она стоять с обнаженными ягодицами, с задранным платьем, с мокрым от слез лицом. Не могла она чувствовать член, настойчиво ищущий вход в... Куда??

Ирида распахнула глаза, когда почувствовала, как одной рукой Богдан раздвигает ее ягодицы и находит тугое запретное колечко. Она не успела среагировать, а его палец оказался внутри. Глубоко внутри.

Полустон-полукрик вырвался самопроизвольно.

- Богдан... нет... не надо... только не туда...

Её слова показались жалкими даже ей. Что она могла противопоставить его силе? Да ничего! Она была полностью в его власти, беспомощная и едва ли не распятая.

- Почему же нет? - оскалился Богдан, покусывая нежную кожу её шеи. - Или тебя твой благоверный Кирилл сюда не брал? Не брал... Тугая, чувствую. И знаешь, почему твоя попка для меня привлекательна? Потому что в ней не было ни одного члена! Ни одного! А твою дырочку уже трахали! Не люблю быть вторым!

Давление пальца исчезло, уступив место более крупной головке. Она уперлась в тугое колечко, надавливая, но не проникая вовнутрь.

Вот тут Ирида забилась в истерике.