Его личная звезда. Дилогия

Так просто и одновременно так сложно. Краем сознания она догадывалась, что у неё посттравматический шок, ""отходняк"". И слезы были не самым плохим вариантом избавиться от него.

Сколько Ирида просидела, плача и пытаясь систематизировать свою жизнь - она не отслеживала. В какой-то момент заметила, что слезы высохли, а ей пора возвращаться к Богдану. Вот что с ним делать... Тут она терялась в догадках. Как его лечить? От чего? Как возвращать к жизни?

Бортовой компьютер сообщил, что до Латунии они будут лететь двое суток. Много.

Теперь девушка не боялась ни латунцев, ни всего, что связано с ними. Для неё в приоритете стояло выздоровление Богдана. Остальное... не важно.

Ирида, кое-как оттолкнувшись от пола, чувствуя себя разбитой старухой, поднялась на ноги и, пошатываясь, пошла в спальный отсек. Надо будет приготовить ещё бульон, чтобы напоить им Богдана. Она надеялась, что сможет его накормить хотя бы им.

Она толкнула стеклянную дверь и обомлела.

Богдан сидел на кровати и хмурился.

Ирида, не веря своим глазам, не веря счастью и волшебному исцелению, замерла в дверном проёме. Грудь сдавило от охватившего счастья.

Которое длилось меньше минуты.

Первое, на что она обратила внимание - глаза Богдана. Полностью черные, лишенные белка, похожие на две огромные дыры, зовущие, притягивающие, гипнотизирующие. И абсолютно её не видящие.

Что-то не то. Богдан не пришёл в себя, нет...

- Девочка...

Если Ирида раньше думала, что знает, что такое жар - она сильно ошибалась. От его тона, от его голоса, её пробрало до костей. Каждый нерв, каждая мышца завибрировала, заиграла, словно к каждой из них прикоснулась искусная рука мастера. Дыхание пойманной птицей забилось в груди, затрепыхалось, силясь вырваться наружу. Но самое удивительное, поражающее, было то, как живот Ириды сжался от спазма, от горячей, тянущей книзу тяжести. И было в этой тяжести нечто сумасшедшее, обещающее.

Ирида моргнула несколько раз, прогоняя наваждение. Она заставила себя вспомнить, что с организмом Богдана происходят непонятные изменения, что он находится во власти неизвестной болезни, и действовать опрометчиво - опасно. Тем более, поддаваться на его провокационный голос.

- Ирида... Моя звезда... Моя...

Он звал её.

Смотрел сквозь неё.

И звал.

Говорил в бреду. Произносил её имя.

Слёзы снова навернулись на глаза, и Ирида глубоко задышала, стараясь выдыхать беззвучно. Отчего-то она боялась привлечь к себе внимание, боялась обозначить своё присутствие. Не знала, как он поведет себя. Что предпримет. А если наброситься на неё, сорвет одежду и возьмет в бредовом состоянии?

В подтверждении её слов на лбу Богдана появились несколько капелек испарины, желваки заходили на скулах, а глаза стали ещё больше, если таковое вообще возможно. Руки сгребли простынь.