И один в тайге воин

* * *"

"Аэросани заложили лихой вираж и, проскочив по ручью пару сотен шагов, развернулись, сбрасывая обороты винта. Дав двигателю немного остыть, Мишка заглушил его и, вслушиваясь в наступившую тишину, счастливо улыбнулся. Свобода. Почти абсолютная. Никто не будет стоять над душой, требуя непонятно чего, никому не надо ничего доказывать, а главное, не надо постоянно себя контролировать, обдумывая каждое слово.

Именно в такие моменты парень понимал, как тяжело было держать самого себя под постоянным контролем. Даже в постели с женой. Не приведи бог расслабиться и ляпнуть что-то, о чём он по местным мерками и слышать не должен был.

Тяжко вздохнув, Мишка выбрался из кресла и, распахнув дверцу, потянул из салона мешок. Думы думами, а дело делать надо. Перетащив в избу всё привезённое, он растопил печь, в очередной раз помянув добрым словом беглого Савву, и, поставив на неё котелок с водой, принялся разбирать поклажу. Склянки со смесью перцев, пара мешков соли, охотничий припас, крупы.

В этот раз он привёз не так много, но всё привезённое хантам было нужно. Особенно боеприпасы. Под потолком послышался шорох, и из-под чердачного люка появилась любопытная мордочка горностайки.

Вырастив потомство, она отправила детёнышей в самостоятельную жизнь, оставшись жить на чердаке заимки. Увидев её блестящие от любопытства глазёнки, Мишка невольно усмехнулся и принялся отодвигать ящики с железом в сторону от мешков со съестным.

Их он первым делом подвесил в сенях, чтобы эта белобрысая не добралась.

Горностайка возмущённо фыркнула и, спрыгнув на пол, в два прыжка оказалась на ящиках. Унюхав, что там железо, она возмущённо выгнула спинку и воинственно чирикнула.

– Не нравится? – иронично спросил Мишка. – А вот не лезь куда не просят. Или ты голодная? Тогда потерпи. Сейчас вода закипит, и станем чай пить.

Горностайка снова чирикнула, вслушиваясь в его голос. Мишка уже заварил чай, когда на крыльце раздались шаги и что-то негромко брякнуло.

– О, вот и гости, – улыбнулся он зверушке.

Дверь распахнулась, и горностайка белой тенью метнулась к чердачному люку. Вошедший Илкен, обладавший завидной реакцией, проводил её прыжок взглядом и, тряхнув головой, проворчал:

– Не знал бы, что она тут живёт, уже подумал бы, что в твоём доме дух поселился.

Здравствуй, Мишка.

– И тебе здоровья, Илкен. Проходи к столу. Вовремя пришёл. Сейчас чай пить будем.

– Благодарствуй, Мишка, – кивнул паренёк и, аккуратно прислонив винтовку к стене, принялся раздеваться.

Печь уже прогрелась, и по избе растекались волны тепла, так что сидеть в верхней одежде было жарко.

– Рассказывай, какие у вас новости, – потребовал парень, наливая ему свежезаваренный напиток.

– Новостей нет, а вот дела не очень хорошие, – вздохнул паренёк, глотнув чаю.