И один в тайге воин

Из детской доносились еле слышные голоса женщин, а Мишка всё сидел, пытаясь осмыслить случившееся.

Он не любил эту женщину. Это была случайная связь. Но её последствия стали тем самым бумерангом, который мог сломать всё.

Очнулся от дум парень, только когда снова раздался стук в дверь. Распахнув створку, Мишка впустил дворецкого, который вёл за руку мальчика лет четырёх. Опустившись на колени, мужчина обнял ребёнка и, перекрестив, крепко поцеловал в обе щеки. Потом, поднявшись, он коротко поклонился и вышел.

Раздев Мишу, Мишка взял его на руки и, присев к столу, принялся с интересом его рассматривать. За этим занятием его и застали женщины. Тихо охнув, Настя подошла ближе. Понимая, что должен как-то объясниться, Мишка протянул ей письмо, глухо сказав:

– Прости, милая. Вышло так.

– Чего уж теперь-то. Вырастим, – вздохнув, улыбнулась Настя, прочтя письмо. Обняв мужа, она прижала его буйную голову к своему животу, а вместе с мужем обняла и его сына.

Вместо эпилогаМайор Григорий Алексеевич Шувалов-Шуйский задумчиво смотрел в иллюминатор катера, вспоминая события прошедших годов. Отсюда, из этих самых мест, он уехал двадцать лет назад, полный надежд и дерзновений. И именно сюда возвращается, получив вместо нового назначения белый билет. Три ранения не оставили ему шанса продолжить карьеру. Впрочем, о какой карьере может идти речь, если он сам, своими руками поставил на ней крест, пойдя наперекор всей своей многочисленной родне.

Вздохнув, майор не спеша закурил и, откинув стекло иллюминатора, вернулся к собственным мыслям. Итак, карьера. Да, когда-то он мечтал о ней, жаждая только одного. Добиться таких же высот, как и его дед, Михаил Михайлович Шувалов-Шуйский. Но жизнь в столице вскружила юному повесе голову. Влюбившись, он, не задумываясь, сделал своей избраннице предложение и спустя месяц привёз её знакомиться с родителями.

В тот же вечер дед, зазвав его к себе в кабинет, мрачно оглядел непутёвого отпрыска и, вздохнув, устало уточнил, действительно ли он желает видеть эту женщину своей женой и иметь от неё детей. И он ответил утвердительно. Даже не дав себе труда как следует подумать. Дед только мрачно кивнул и, жестом отправив его к гостям, остался в кабинете один. Очень скоро выяснилось, что молодая супруга в тягости, и он был на седьмом небе от счастья."

"Гром грянул, когда ей пришло время разрешиться от бремени. Григорий места себе не находил, меряя шагами коридор родильного дома, а когда увидел лицо врача, понял, что случилось что-то непоправимое. Вместо ответа врач всё так же молча проводил его к стеклянной стене отдельного бокса, где прямо перед стеклом, уже завёрнутый в пелёнки, лежал младенец. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять всё и сразу.