И один в тайге воин

Пользуясь тем, что все женщины куда-то разошлись, Мишка вздул в печи огонь и, подкинув угля, принялся плавить металл. Заранее приготовив кусок листового железа и кусок жести, он заглянул в чашу с металлом и, хмыкнув, натянул кожаную рукавицу."

"Достав чашу, он тонкой струйкой налил расплавленный металл на жесть и, сунув чашу обратно, принялся катать согнутый коромыслом лист. Горячее золото, прокатываясь по жести, начало приобретать форму длинного прутка. Осторожно скатив этот пруток на лист железа, Мишка подхватил ещё один кусок железа и, положив его сверху, принялся раскатывать, словно тесто.

Плавными, ровными движениями он вытягивал пруток, добиваясь максимально малой толщины.

Когда концы прутка начали вылезать за края железных листов, Мишка кусачками разделил его пополам и снова принялся катать. Так, раз за разом, он вытянул из одной заготовки кусок примерно полтора метра длиной и толщиной с цыганскую иглу. Дальше все эти куски ещё предстояло прокатать на кусках полированной латуни. Возни, конечно, много, но оно того стоило. В этих местах Мишка ещё ни у кого не встречал украшений, подобных тем, что делал сам.

Это и был повод для его тайной гордости. В лавках можно было найти украшения самые разные, но таких, как выходили из-под его рук, не было. Так что подружка Танюшки Светланка теперь с гордостью демонстрировала всем небольшие, но очень изящные серёжки, вызывая у остальных приступы тихой зависти. Её мать, Рада, несколько раз пыталась проявить гордость и отказаться от подарков. Но Мишка, устав спорить, просто рявкнул на женщину, обозвав надутой гусыней.

Потом был недолгий разговор с атаманом, после чего тот сам быстренько вправил ей мозги.

Вернувшись после того разговора к Мишке, казак устало огладил бороду и, задумчиво посмотрев на парня, спросил:

– Миша, ты объясни мне, бестолковому, с чего ты всё это затеял?

– Да просто так. Танюшка моя с её Светланкой дружат. У моей серёжки появились, а вторая только смотрит да вздыхает. А тут ещё и Настя сказала, что Рада вдова и что сама она таких ей никогда не купит. Вот и сделал. А что до винтовки, так тут всё ещё проще. Пацанам нужно к оружию привыкать. А из справы воинской только то, что от отца осталось. Вот и отдал одну винтовку.

Ну не солить же мне их. Сам знаешь, у меня тех стволов, как у дурака махорки.

– Ну, с оружием я так сразу и понял, – кивнул атаман. – А вот с серьгами…

– Да брось, Сергий Поликарпович, – отмахнулся Мишка. – Там того золота чуть. Работа дороже стоит. А мне всё равно руку набить надо было, чтобы потом своим что поинтереснее сделать. Так чего они просто так валяться будут? Пусть дитё порадуется.

– А она уж, дура, решила, что ты хочешь её купить, – смущённо проворчал атаман.

– Вот уж и вправду дура, – фыркнул Мишка.