Его заложница

Хотя… Как-то же надо усыпить их бдительность.

- Потому что не хер по ночам по балам шастать, - хмыкнул урод, хлопая меня по задним округлостям. – И ножка у тебя совсем маленькая. И туфельку ты, я смотрю, потеряла, - усмехается, сальным взглядом скользя по моим ногам.

А я и не заметила… Да тут – не то, что туфельку, тут себя саму не заметишь!

- Не боись, вон она, у порога, - хмыкает, а после…

Наклоняется, хватает огромной рукой мою туфельку, и привстав на одно колено, надевает мне на ногу."

"- Закоченела вся, - хрипит, сжимая мою лодыжку. – К камину сядешь. Просушиться и согреться тебе надо.

И, забросив меня на плечо, так и тащит в гостиную, к столу.     А я – только сжимаю кулаки, чтобы не взвыть от ужаса и безысходности.

Стол действительно ломится от тех самых блюд, ароматы которых долетали до коридора. Но я выхватываю взглядом троих, не считая Серого и Ивана, сидящих за столом мужиков – и мне становится совсем дурно.

Их будто под копирку делали, - все одинаковые, огромные, раскачанные, бритоголовые и изукрашенные шрамами на лицах. У каждого такие ладони, что одним щелчком, кажется, шею свернуть могут. И ржут, - похабно, жутко, когда меня вносят в комнату.

Зато девчонки, я смотрю, уже успели освоиться.

Что-то жуют, смеются над очередной похабной шуткой.

Рука Серого, замечаю, уже на колене у Лики, - а она и не думает ее стряхивать, наоборот, протягивает ему свой пустой бокал, в который он тут же подливает шампанского.

Они что – до сих пор не поняли, зачем нас сюда притащили?

Не видят разве, что это же бандиты, а совсем не добрые самаритяне, готовые с радостью приютить и накормить заблудившихся случайно девчонок? Да что с ними такое?

- Я рядом с Юлей сяду, - цепляюсь руками в плечо несущего меня Ивана. – Там, - киваю головой, - не удивлюсь, если именами нашими никто и не поинтересовался, - ну, конечно, их же всех здесь совсем другое интересует!

Удивительно, что он даже меня слушает. Кивает только огромной бритой головой, оскалившись в похотливой ухмылке, и опускает меня на стул рядом с подругой, а не между этими верзилами, у которых уже от похоти даже ноздри раздуваются, разве что дым из них не идет.

Сам усаживается рядом, с каким-то звериным рычанием всовывает мне в руки бокал, наполненный до краев шипящей жидкостью.

– Пей, - хрипло звучит приказ.

Руки дрожат, но я послушно пригубляю шампанское.

– До дна пей! – недоволен, злится, даже кулак сжимает.

И неотрывно при этом смотрит на мои губы… Тут не то, что пить под таким взглядом, тут под стол спрятаться хочется!

Расплескиваю половину, тяжело дыша.

В доме слишком сильно натоплено, никак нельзя пить, вон, девчонки уже совсем поплыли.