Экзо

Мешанина из старожилов и приезжих.

– Ага, – буркнул в канал связи Богослов, – и поэтому лоси вроде нас не вызовут никаких подозрений.

– Это верно… – задумчиво сказал Оператор. – Надо подумать.

* * *"

"Кое-где лежал снег. Немного – зима и тут не смогла пока одолеть глобального потепления.

Подтаявшие кучки за время, проведенное в городе, стали совершенно серыми и не сильно отличались по цвету от грязного асфальта, размякшей земли на давно забытых газонах, серой облицовки блочных домов.

Заброшенных домов, судя по всему. Отопление подавалось явно далеко не в каждый из них.

В основном все обитаемое жилье сгрудилось вокруг котельных. Тех, что еще действовали. Остальные панельные пятиэтажки остались обесточенными и быстро приходили в упадок, как любое человеческое жилье, оставленное хозяевами.

На фоне этой серости мое внимание привлек земляничный трилистник, нарисованный широкими дерзкими мазками прямо на глухом торце пятиэтажки. Ярко-зеленые листья, темно-красные ягоды, и даже неоново-белый цветок, отставший и не успевший завязаться в еще одну земляничку.

Краски явно использовались новейшие, не те, что могут потускнеть.

Кто-то попытался замазать нижний угол рисунка черным символом, отдаленно напоминающим свастику, но земляничный куст рос слишком высоко на стене. Видимо, художник специально подгонял машину, чтобы забраться повыше. Черная краска свастики потускнела, и сквозь нее вновь проступил зеленый листок.

Я шел один.

При этом меня не отпускало ощущение, что за мной следят буквально из каждого оконного проема домов, давно лишившихся стекол, из-за каждого угла.

Возможно, так и было. А может, это сказывались просмотренное видео с провалившейся миссии.

Там тоже было так же – тихо и безлюдно, ровно до последнего мгновения.

– Направо за угол, и притормози, – тихо произнес голос Богослова у меня в наушнике. – Чтобы мы сумели выйти на позиции прикрытия. Потом не спеши, изображай безразличие. Не кидайся сразу с вопросами.

Лучшим из возможных разведчиков оказался я. Конечно же. Самый маленький и, соответственно, имеющий хотя бы минимальные шансы сойти за обычного местного бедолагу. Мое отделение шло где-то сзади, а я чувствовал себя практически голым.

Особенно после учебки и последних дней, когда мне постоянно приходилось заниматься при полном параде и таскать с собой кучу оружия. Сейчас – лишь «грач» под мышкой и АКС-У, нарочито небрежно брошенный в сумку. С отстегнутой обоймой, так что толку от него в случае немедленной опасности было бы ноль.

– Направо, иди по дороге, ты сейчас гражданский, – повторил Богослов.

Про направо мог и не повторять. Я несколько раз быстро моргнул, чтобы прибавить глазам влажности.