Эротические рассказы - Подростки

Однако тут же вспомнил, что Лёша только что закончил пятый класс, где изучается история Древнего мира, и очевидно, Геракл вместе с оракулом случайно засели в его не засорённом излишними знаниями мозгу. А может, Лёшу самого кто-нибудь называл Гераклом — благо, было за что.

— Нет, — прогнав изумление, ответил Юрик. — Я Давид. А ты Голиаф, — он щёлкнул гиганта по лбу со словами, — Если хочешь знать, что Давид сделал с Голиафом, почитай энциклопедию.

Лёша не знал, что такое энциклопедия, и разговор иссяк сам собой. Малолетний гигант стал Юрику неинтересен. Птица направился к вожатой и, скромно потупив взор, попросил:

— Елена Юрьевна, потрите мне спинку.

Пожалуйста!

— А больше некого попросить?

— Совершенно некого! — развёл руками Птица. — Нас тринадцать человек, и я как раз тринадцатый."

"Вожатая засмеялась и подтолкнула Птицу в душевую кабинку — с боковыми стенками, но без двери. Юрик встал в позу свежепойманного гангстера из американских боевиков — руки на стену, ноги на ширине плеч. Леночка стала тереть его спину мочалкой, не жалея сил — любому другому было бы больно, а Юрик только кряхтел от удовольствия.

Удовольствие это имело побочные последствия. Когда Юрик повернулся, предмет его мужской гордости имел весьма боевой вид, чем поверг вожатую в смущение.

— Нет, ты невыносим, — сказала она, продолжая смеяться. Потом склонилась к его уху и шепнула. — Холодная вода, говорят, помогает.

— Врут, — уверенно сказал Юрик, отобрал у Леночки мочалку и мыло и стал методично покрывать себя пеной.

Девочкам было проще — они все мылись голые, и Елена Юрьевна тоже. Дебоширили он и во время купания почище мальчиков, оглушительно при этом визжа, чего юноши себе не позволяли.

Леночка попыталась их усмирить, но не сумела даже перекричать, а потому спряталась от сего стихийного бедствия в одной из кабинок и стала нежиться под тугой струёй воды.

Через некоторое время к ней подошла Свечкина. Она стояла молча, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, пока вожатая не открыла глаза и не бросила на девочку вопросительный взгляд.

— Елена Юрьевна, скажите — а я очень некрасивая? — тихо, чтобы не услышали другие, спросила Нина, когда вожатая обратила на неё внимание.

На самом деле Свечкина была очень даже ничего.

Рано созревшая акселератка с милым лицом, ладной фигуркой и не по годам развитой грудью. Но несмотря на это Нина всё ещё оставалась ребёнком, сохраняя детскую наивность и романтические представления о любви, а уже посещавшие её нескромные желания подавляла повышенной общественной активностью. И изо всех сил старалась казаться взрослой.

Но в этом её вопросе проявились сразу и детская наивность, и сомнения переходного возраста, и взрослое желание посмотреть на себя со стороны.