Эротические рассказы - Подростки

Юрик тем временем дошёл до кружкового корпуса и, внимательно осмотревшись, склонился над дверью, которой, насколько было известно Леночке, никто не пользовался и кажется, даже ключ от неё был давно потерян.

Сама Леночка в это время была уже поблизости и пряталась за стволом дерева. Она уже изрядно промокла, но холода не чувствовала — ливень был тёплым.

Замок таинственной двери щёлкнул, и Птица проскользнул внутрь.

Успевшая отдышаться Леночка набрала с места небывалую скорость, в одно мгновение преодолела расстояние от дерева до двери и вскочила в неё. Дверь за её спиной тихо стукнула, и Птица почти бесшумно задвинул хорошо смазанный засов.

— Хорошо бегаешь, — похвалил Птица вожатую, прижимаясь к ней всем телом и расстёгивая плащ. — Только громко.

А она-то думала, что бежит почти беззвучно, да и дождь скрадывает шорох её шагов.

Но главным было не это, а то, что Птица опять перехватил у неё инициативу, и вместо того, чтобы задавать непослушному мальчику вопросы, она теперь отвечала на его поцелуи. В кромешной тьме она не могла сопротивляться, тем более, что Птица шепнул: Осторожно, здесь ступеньки, а где — не сказал.

А может, она просто не хотела сопротивляться. В мозгу пульсировал сигнал тревоги: Нельзя! Нельзя! Нельзя! Надо что-то делать! Иди прочь, негодный мальчишка! — а тело тем временем расслаблялось, расслаблялось, расслаблялось. И руки её уже не слушались разума и гладили, ласкали, царапали нежную спину мальчика. И он урчал от удовольствия, как кот, которому чешут за ухом. А Леночка опять смеялась то ли от удовольствия, то ли от того, что ситуация казалась ей комичной. И сквозь смех пыталась, всё-таки пыталась протестовать — но не всерьёз, но не желая, чтобы мальчик внял этим протестам:

— Глупый, ну зачем… Зачем тебе я?.

А он отвечал ей ласково, но серьёзно:

— Ты думай, что говоришь. Свечкиной в куклы играть надо. Если я Свечкину совращу, ты меня первая без соли съешь.

— Съем, — согласилась Леночка, постепенно теряя контроль над собой и втягиваясь в настоящий взрослый поцелуй, глубокий и страстный. Её язык проник глубоко в рот мальчика и блуждал там, повергая его в изумление и восторг — ведь одно дело читать об этом в Кама-сутре и совсем другое — чувствовать самому.

— Съем! Съем! — стонала она, прижимая мальчика к себе, целуя его шею, покусывая плечи и мочки ушей, прикасаясь губами и языком к глазам.

Почувствовав, как под руками Птицы рвётся её ночная рубашка, Леночка слегка опомнилась и попробовала вырваться, шепча:

— Тебе самому надо в куклы играть…

Но Птица уже припал губами к её обнажившейся груди и отвечал:

— Ты моя кукла.

И опять её благоразумие оказалось бессильно. Когда Юрик скомандовал: Пошли вниз, — она покорно подчинилась.