И пыль вытереть. Денис считал, что это совершенно лишнее. Чердак должен пахнуть пылью и заброшенностью. — А зачем? — спросил он. — А чтобы на полу можно было сидеть. И на стульях, — добавила Таня проведя пальцем по табуретке, — Сейчас я воды принесу. Денис, конечно, не подумал насчёт сидеть. В словах сестры был некоторый резон. Таня действительно умудрилась притащить полведра воды и пару тряпок. Денис взялся чинить выключатель, так как свет не работал, а Таня возилась с тряпками. Денис с удовольствием поглядывал на её стройные ноги, расставленные над лужей воды, на задранную попку, когда она наклонялась с тряпкой в руках.
— А вы давно в разбойников играете? — спросил он безразличным тоном. — Да уж года два. — С мальчишками? — Не-ет, — Таня хмыкнула, — откуда их здесь взять? — Ну… — вообще-то Денис был доволен, — А местные? — Да? — Таня обернулась и скроила презрительную гримаску, — А ты их видел? Пауза. Таня тёрла пол, а Денис пытался открутить заржавевший винт. — А ты сам-то в разбойников играл? — Я? — Денис не знал, что она имеет в виду, — Ну не в таких. И не с девчонками.
— А когда-нибудь ты с девочками ТАК делал? Денис старательно рассматривал выключатель. — Да как… — ответил он, — не так, но… — А как? Денис замялся. Ну о-очень неудобно было бы рассказывать о его удачах в транспортной толпе. — Ну там, знаешь, игра есть, мертвеца оживлять. Да, действительно есть такая игра, когда один лежит как труп, а второй пытается привести его в чувство. Можно смешить, пугать, щекотать травинкой… Вот только последний раз Денис в эту игру играл, наверное, классе в третьем. — А ты? — спросил он, перехватывая инициативу.
— Что я? — Таня выпрямилась, охватывая взглядом плод своих трудов. — Ну, тебя когда-нибудь мальчишки того… — Денису не хотелось произносить слово лапать. — А, — Таня поняла, — было однажды. — Давно? — Год назад, в пионерлагере. Таня бросила тряпку на пол, и присела в уже протёртое кресло. — У нас тогда был концерт, и я была суфлёром. То есть, надо было сидеть и подсказывать, если кто-то что-то забудет. И ещё фонариком подсвечивать в конце. Ну вот, а суфлёры сидят в будках, а у нас будки не было, была только заколоченная дыра в сцене.
Так в от они её открыли, засунули туда ящик, длинный, а сверху другой приспособили. И для того, чтобы мне туда залезть, меня туда опускали ногами, а сверху оставались только плечи и руки. Ну, и голова, конечно. А потом ещё сверху ставили такую крышку, чтобы из зала не было видно. То есть, не из зала, а… ну, в общем, понятно. И там так тесно было, что можно было только страницы переворачивать, а ничего больше, ни повернуться, ни тем более вылезти нельзя.
