Ух, и хороша же она была! Длинные загорелые ноги, удивительно соблазнительная пишка, выставленная напоказ (для него, Дениса!), узкая длинная талия, полушария грудей, о которых уже было сказано достаточно, и Иркина сильная рука, быстро (быстрее, чем это делала Таня), жадно и с удовольствием (это чувствовалось) массирующая (как это ещё сказать?) Денисов Бен, отчего наслаждение, концентрирующееся в его (Бена) теле, растекалось вдоль позвоночника звенящим зудом, и накапливалось в груди и животе, стесняя дыхание. Денис бесстыдно, сознавая своё право, схватил Ирку за пишку, более округлую, чем у Тани, непохожую на неё, но столь же приятную в руке.
Ирка работала рукой всё быстрее, быстрее даже, чем это делал обычно сам Денис. Денис, однако, делал паузы, когда наслаждение становилось уж слишком невыносимым, а Ирка строчила как швейная машинка, что, впрочем, понятно, она ведь не чувствовала того, что чувствовал Денис. Денис крепился, стараясь поддерживать расслабленное состояние, но волну удовольствия от одного движения Иркиной руки догоняла следующая волна, не давая напряжению спасть.
Денис, не в состоянии сдерживаться, зажмуривал глаза, открывая их только когда вспоминал, что он теряет зрелище красующейся перед ним безо всего Тани, из его груди временами вырывался стон, вызывавший у него некоторый стыд, а у девчонок, похоже, радость. Рука между Иркиных ног спазматически сжималась, но Иру, похоже, это возбуждало ещё больше. Ирка сжимала свою руку всё сильнее, Таня, с блестящими глазами выставляла своё юное богатство перед Денисом и так, и этак, польщённая горящим взглядом Дениса, и его частым дыханием, срывающимся при каждом новом её повороте… Денис уже мало что соображал.
В этой стадии, когда он был готов вот-вот спустить, он просто сжимал крепче руку на головке, и сразу кончал. Ирка, естественно, этого не знала, и Денис висел на краю блаженной пропасти уже несколько минут. Если бы он делал Это сам, то он конечно не удержался бы от того, чтобы кончить немедленно, но сейчас его никто не спрашивал… Всё своё тело он сейчас ощущал как один сплошной Бен, готовый выстрелить, наслаждение, сосредоточенное обычно в головке, наполняло всё его тело, дышал он как-то через раз, колени его судорожно сжимались, откуда-то из глубин чего-то поднялась волна, она всё поднималась и поднималась, росла выше всякого вероятия, как цунами, и… Денис выстрелил, что отозвалось в его голове колокольным звоном, он чуть не вывихнул привязанную к столбу руку, в непроизвольной попытке согнуться.
