Если ты простишь (СИ)

Я и так едва не сдох за эти две недели. Всё, хватит с меня. Единственное, что меня заботит — это благополучие и душевное спокойствие Аришки. Мы с тобой должны сделать всё максимально деликатно для неё. Поэтому план у меня такой — ты на время останешься здесь, мы её подготовим к разговору, а потом сообщим о разводе и спросим, с кем она хочет остаться жить. Пусть подумает и выберет. Я не стану препятствовать, если Аришка решит остаться с тобой, и алименты, естественно, буду платить приличные. По остальным вопросам договоримся позже, сейчас я слишком устал, а завтра на работу.

Слёзы всё-таки полились из глаз. И как-то сразу, сплошным потоком — будто где-то внутри меня был кран, который кто-то взял и повернул.

— Вадим… — Я всхлипнула, не поднимая головы: было стыдно смотреть мужу в лицо. — Пожалуйста, не надо…

— Я не понимаю, чего ты хочешь от меня, Лида, — ответил Вадим холодно и быстро вышел из кухни, оставив меня в одиночестве.

Оно тут же набросилось на меня, словно голодный волк, терзая душу и тело, истошно завыло, отдаваясь шумом в ушах и тошнотой в горле, — и если бы я не боялась разбудить Аришку, то, клянусь, закричала бы в тот миг от боли и отчаяния во весь голос.

4

Вадим

Лида совершила невозможное: впервые в жизни красота вызывала у меня приступы тошноты. Не то чтобы это было самым важным из всего происшедшего за последнее время, но в силу моей профессии подобная перемена впечатляла.

После разговора с Лидой я быстро принял душ, а затем ушёл в кабинет на своё новое спальное место. Лёг на холодный диван и, накрывшись с головой, почему-то вспомнил вопрос, впервые услышанный мною много лет назад на лекции по философии, когда я ещё был студентом на факультете архитектуры и дизайна.

С тех пор я, бывало, вспоминал его и задавал себе или коллегам по работе.

Может ли красота быть безусловной? Или контекст, в котором она находится, тоже имеет значение?

Ранее, до сегодняшнего дня, я считал, что красота не зависит ни от чего. И великолепный интерьер останется таким же, даже если в нём живут отвратительные люди.

И дым из трубы мусоросжигательного завода в лучах закатного солнца красив сам по себе, несмотря на вред, который он несёт людям.

И ядерный взрыв...

А моя жена, изменившая мне после одиннадцати лет совместной жизни, остаётся красивой или нет?

Глядя на Лиду в этот вечер, когда я говорил, что нам нужно развестись, я не мог не признать, что по-прежнему считаю её красивой.

И в то же время я поражался тому, какое отвращение теперь вызывала эта её почти ангельская красота.

Мне даже показалось, что я учуял гнилостный запах. Не зря сразу после этого разговора я отправился в душ, хотя уже принимал его час назад.

Помнится, в детстве один мальчишка предлагал мне на спор лизнуть мусорку рядом с домом.