Ева

Но Катя любит тонкости, она психолог. Она сказала:

— Слушай, Чел, заведи мотор, я хочу послушать, как он бухтит.

У психологов это называется „знать, как почесать свинью“. Милтон Эриксон рассказывал об одном молодом человеке. Юноша был хромой и продавал работы Зигмунда Фрейда скотоводам Дикого Запада. То есть как бы дважды хромой, на голову тоже. Скотоводы отказывались покупать психологическую литературу. Упрямо избегали прогресса. У юноши даже возникло подозрение, что ему не рады. Однажды он шёл печальный после очередной не-сделки. И увидел весёлую свинью в тёплой луже.

Взял камень и стал чесать свиную шею. У свиней нечувствительная шкура, чесать их надо чем-нибудь твёрдым и шершавым.

Юноше хотелось, чтобы хоть кто-нибудь его любил в тот день и благодарно хрюкал. Потому что скотоводы хрюкали неприязненно. Дружбу мальчика и скотины заметил фермер. Он подошёл и сказал:

— Малыш, я куплю все твои книжки, потому что ты знаешь, как чесать свинью.

Так вот, Катя знала, как почесать байкера. Чел завёл своего ишака. Катя послушала, покачала головой и сказала „ц-ц-ц“.

Чел был растроган. Он подумал цитатой из Толстого: „…откуда в этой русской барыньке такое понимание каменистой норвежской души?“ И не выдержал, позвал Катю кататься.

Многие девчонки трусят ехать в темнеющий лес с бородатым мотоциклистом. Но Катя захотела оставить приятное впечатление о русских женщинах. И сказала весело: „Конечно поедемте, граф. Отворяйте ворота!“

Чел предупредил, чем выше скорость, тем держаться нужно крепче. Обними меня, бэби.

Когда они выезжали на дорогу, У Чела было счастливое лицо. Доверчивая Катя прижималась к нему в районе кожаной спины, мужчинам нравится такое доверие.

А у Кати глаза были огромные. И как бы говорили: „Прощайте, маманя и люди добрые, сейчас я убьюся“."

"И вот они вернулись с прогулки. Но всё стало наоборот. Катя светилась как галогеновая фара. А глаза байкера Чела выкатились, рот открылся и весь он посинел. Он как бы хотел сказать: „Прощайте, люди добрые, дышать мне больше нечем“.

Послушная Катя всё сжимала и сжимала кольца своих объятий. Она вела себя, как восторженный тигровый питон. Ей никто не сказал, что с торможением можно отпускать грудную клетку водителя.

Она уже затянула Челу новую талию, в районе сосков. Ему бы хотелось немного воздуха. Но Катя считала, главное сейчас — безопасность пассажира. Конечно, потом её руки разжали. Байкер Чел с шумом всосал в себя половину норвежского кислорода. Теперь он знает, что граниты, фьорды, — это вовсе не круто, когда в мире есть объятия русских психологинь…

Юля, меня завтра выписывают. Может быть, мы однажды увидимся. Или спишемся, хотя бы. Но вряд ли это будет скоро. Мне в понедельник на работу, я обленился тут ужасно.