Флибустьер

С родственниками богача предпочитают не ссориться, а оказывать им разные услуги, надеясь на ответ лидера рода. Иногда ведь протекция дороже любых денег.

Впрочем, я уже передумал становиться приемным сыном.

— Эти пять тысяч пойдут на приданое Мари-Луизе? — спросил я, когда мы с капитаном перешли в гостиную, уселись в глубокие кресла, набитые конским волосом и обтянутые прочной материей, и принялись потягивать из стеклянных стаканов кислое вино.

До пружин пока не додумались, поэтому кресла, по моему мнению, были недостаточно мягкими.

— Да, — признался Матье де Кофлан.

 — Служит у меня в роте молодой прапорщик из хорошей, но небогатой семьи. Уверен, что пять тысячь ливров помогут ему сделать правильный выбор.

— Я вот подумал, что если женюсь на Мари-Луизе, то не потеряю пять тысяч ливров, они как бы станут ее приданым. Да и вам выгоднее получить зятя, у которого два корабля, — придал я предложению чисто коммерческий смысл, потому что за чувства приходится платить больше.

У французов сейчас считается дурным тоном жить с женой, как с любовницей. Брак — это коммерческое предприятие, заодно направленное и на продолжение рода.

— По-своему правильное решение, я бы так и поступил, — без особой радости произнес глава семейства, а потом врубился и немного удивленно спросил: — Ты хочешь жениться на Малу?!

— А почему нет?! — молвил я. — Она из хорошей семьи, молода, в родстве с командиром полка, с которым у меня дела. И, самое главное, это решит мою проблему.

— Но у нее нет больше никакого приданого, разве что постельное белье из голландского полотна, — сообщил Матье де Кофлан, который, как я понял, никак не мог прийти в себя от счастья.

Голландское постельное белье сейчас считается лучшим, а потому является обязательным атрибутом приданого благородной девушки.

— Не всё измеряется деньгами, — важным тоном произнес я. — Иногда связи важнее. Я пока чужой в этой стране, не на кого опереться. И я бы хотел все-таки взять вашу фамилию. Моя слишком труднопроизносима для французов.

— Да бери, все равно наследника у меня нет, а так внуки продолжат род, — легко согласился он и радостно крикнул: — Жанна, иди сюда! Нам подвалила удача: он хочет взять в жены Малу!

Жанна-Мари сумела скрыть радость.

Наверное, потому, что подслушала наш разговор и успела справиться с эмоциями. Акустика в нынешних домах та еще. Подозреваю, что и Малу уже в курсе, что скоро выскочит замуж, держит большие пальцы в кулаках на удачу.

— Надо серьезно обдумать его предложение и со временем дать ответ, — благоразумно изрекла жена и сразу спросила: — Ты не гугенот?

— Католик, — соврал я. — Поэтому мне и поручили командовать кораблем, направляющимся в Рим."

"— А то наш полк здесь разместили, чтобы гугеноты не вздумали бунтовать.