Флибустьер

Я даже не сомневался, что он взорвет не заплативших выкуп вместе с собором. Захваченных в городе рабов, более тысячи человек, закрыли в складах возле ворот, ведущих в порт. Покормить и напоить их забыли, поэтому с той стороны доносился протяжный рёв, напоминающий воловий."

"Ночевал я в городе, в объятиях молодой жены степенного торговца свечным деревом. Его колют на лучины и продают. Горит ярко, как свеча, и не воняет, как сальные. Муж сидел взаперти в соборе, а жена развлекалась, внушая мне и себе, что таким способом улучшает участь мужа. После занятий любовью она заикнулась, что неплохо бы снизить сумму выкупа с пяти тысяч песо до трех, но я объяснил, что не мне решать.

После чего она решила, что супружеский долг выполнила, и больше не возвращалась к этой теме, чтобы не рассердить меня. А то уйду к другой — кто ее будет радовать?!

36

На третий день поделили добычу. По мнению флибустьеров, она была огромной. Только наличными нагребли почти миллион песо. Сюда вошли и выкупы за богатых горожан. Губернатор откупился за семьдесят тысяч. С остальных содрали меньше, но их было много. Золото и серебро в слитках и разных предметах тоже поделили быстро, оценивая на вес, без учета ювелирной ценности.

И с драгоценными камнями проблем не было, потому что никто в них не разбирался. Как и с рабами и товарами, захваченными на складах: сахаром, табаком, ртутью, индиго, красным деревом… Причем товары никто брать не хотел, особенно тяжелые, как красное дерево или ртуть, отдавали их за десятую часть стоимости, потому что понимали, что судовые трюма не безразмерные, все не увезешь. Я с удовольствием забрал всю очень дешево оцененную ртуть, которая на островах не нужна. Ее в этих краях используют только на материке для извлечения серебра из руды, а в Европе в большой цене не только у рудокопов, но и у шляпников и врачей-венерологов. А вот из-за всякой ерунды флибустьеры чуть не передрались. Каждый точно знал, сколько стоит штука сукна или ситца, или новые сапоги, или пистолет. Если бы они догадывались, как я нагрел их на каждом изумруде! Там речь шла о недооценке каждого ювелирного изделия примерно на стоимость десяти штук сукна или пар сапог. Какой-то придурок даже предлагал расколоть большой бриллиант, чтобы легче было его поделить. Я предложил за драгоценный камень на десять процентов больше, чем его оценили, и мне его с радостью уступили, не догадываясь, что этот бриллиант стоит раз в десять дороже.

Я получил долю на свой бриг, исходя из двух сотен членов экипажа. Затем вычел десятую часть для губернатора, дальше — себе две трети, как судовладельцу и снабженцу, а остальное поделил, согласно долям. После чего отобрал за переезд у тех, кто прибыл со мной из Франции, и отпустил их на все четыре стороны, как и набранных на Тортуге.