Флибустьер

Незнатного, не имеющего связей дурачка сделали козлом отпущения. Если доплывет быстро, то может остаться без головы, а если не будет спешить, то, уверен, начнется следующий раунд войны с Испанией, и его наградят. Теперь в западной части Эспаньолы заправлял маркиз Пьер-Поль Тарен де Кюсси. Он уже был здесь губернатором восемь лет назад, но правил меньше года. Если в прошлый раз ему поручили способствовать нападениям флибустьеров на испанцев, то на этот раз — превратить флибустьеров из разбойников в солдат короля. Маркиз начал чистить рыбу с головы, предлагая офицерские посты флибустьерским капитанам.

Из серьезных капитанов пока никто не согласился.

Капитанов этих стало меньше. Почему — это рассказал мне Мишель де Граммон, с которым я встретился в трактире «Нормандский замок», построенном из дерева в Пор-де-Пе. На рейде стоял на якоре гукер «Отважный», поэтому я не удивился, увидев Мишеля де Граммона. Он как раз собирался обедать в гордом одиночестве, но, увидев меня, сразу пригласил составить компанию. Нам подали по огромному куску жареной говядины с жирным соусом, в который, как подозреваю, перец и другие местные пряности насыпали совковой лопатой.

Запивать предполагалось пальмовым вином, что свидетельствовало о критическом финансовом положении угощавшего, но «у меня было» — мой слуга нес бурдюк с полюбившимся мне в последнее время красным вином из Бордо.

— А где Николас ван Хорн? — поинтересовался я.

— Погиб, — жадно жуя мясо, ответил Мишель де Граммон и сморщил лоб так, что шрам над вмятиной на голове стал почти незаметен.

— Где и когда? — задал я вопрос, ножом соскребывая соус с мяса, чтобы оно стало съедобным.

— Ах, да, ты ж раньше уплыл! — вспомнил он. — В обед того же дня Николас поссорился с Лореном из-за какой-то бабы, испанки. Ее изнасиловали матросы Николаса, а Лорен решил изобразить из себя благородного человека. Ты же знаешь, у него непреодолимая тяга к страшненьким испанкам. Они схватились за шпаги — и я стал капитаном «Отважного». После чего вызвал на дуэль этого мерзавца, но он воспользовался приближением испанского кавалерийского отряда и сбежал. И до сих пор бегает от меня, хотя я пообещал губернатору, что не буду убивать его.

— Мне говорили, что в Веракрус шел из Гаваны большой испанский флот, семнадцать кораблей. Как тебе удалось ускользнуть от них? — спросил я.

— У меня корабль быстрый, экипаж — почти все голландцы, отличные моряки, так что не испанцам за мной гоняться, — пренебрежительно произнес Мишель де Граммон. — А вот Жан де Бернанос, Шарль дю Мениль, оба захваченные ими галеона и четыре баркаса, на которых капитанами были их люди, попали в плен. Они вышли самыми последними. Всё никак не могли утолить жадность.