Флибустьер

Стрельнув в меня черными глазами из-под белой широкополой шляпы, она томно произнесла:

— Красавчик, купи мне янтарные сережки!

Если женщина называет меня красавчиком, значит, у нее есть чувство юмора, и предполагает, что у меня его нет. Был бы на моем месте испанец, он бы тут же выполнил желание дамы и, возможно, был бы вознагражден. Так у них сейчас заведено. Зато нет проституции.

— Ты и без сережек красива! — не менее томно произнес я.

Первым заржал торговец. Его сестрица фыркнула, сморщив довольно таки длинный нос, но потом тоже хихикнула.

— Сейчас на берег сойдут испанцы и обязательно что-нибудь тебе купят, — предсказал я.

— Я сразу поняла, что ты — не идальго! — воткнула она ответную шпильку.

— Не поверишь, но я этому чертовски рад, — на полном серьезе произнес я.

На меня посмотрели удивленно не только авионета и ее братец, но и мой слуга Кике, который нес мои вещи. Для плебса предел мечтаний стать идальго, хотя бы фальшивым. Тогда можно будет не работать, даже подыхая от голода.

Шли мы с Кике в дальний конец города, к трактиру «Севилья», который посоветовал Педро Пинильос. Дон Диего де Маркес предлагал остановиться вместе с ним в «Золотом якоре», расположенном на набережной. Там дорого, потому что грязно и шумно, или наоборот. В «Севилье», по утверждению мастера, было чисто, тихо и не очень дорого по местным меркам. В Испании все дорого, кроме денег. Я последовал совету Педро Пинильоса еще и потому, что Севилья считается самым чистым городом империи, а севильцы — самыми чистоплотными подданными императора, что частенько уберегало их от эпидемий. По пути купил в лавках продуктов для приготовления обеда, ужина и завтрака. Если трактирщик будет готовить из собственных продуктов, то будет обязан заплатить высокие налоги, которые, само собой, переложит на постояльца."

"Трактирщик Хуан Пенья был толст, малоподвижен и улыбчив. При этом раздвинутые щеки выпирали так, что напоминал хомяка с полными закромами. Но руки и одежда — желтовато-белая полотняная рубаха, расстегнутая, коричневая, кожаная жилетка и черные широкие штаны, похожие на шорты-бананы — были чистыми. Чистые ноги с розовыми, как у младенца, пятками обуты в сабо, стершиеся наружу, что естественно при косолапой походке трактирщика.

— Синьор, специально для вас есть самая лучшая комната с окном на улицу. Она — о, какое счастье! — пока не занята, — предложил Хуан Пенья.

— Лучше с окном во двор, — возразил я.

— Синьор, специально для вас есть самая лучшая комната с окном во двор, — нимало не смутившись, произнес он.

— И она — о, какое счастье! — тоже пока не занята? — поинтересовался я.

— Синьор, вы — счастливчик! — заверил меня трактирщик.

Теперь понятно, у кого учились будущие кискейанцы.