Флибустьер

Каравелла везла тридцать тонн металлов: медь, олово и семьсот килограмм серебра в слитках и бочонок золотого песка, килограмм двести. Серебро было точно в таких же чушках, какие я захватывал по другую сторону Панамского перешейка у испанцев в шестнадцатом веке. В Новом Свете старое живет дольше. Мы перегрузили металлы в наш трюм, положив серебро на самый низ, чтобы к нему никто не добрался, не было искушения. С каравеллы забрали все мало-мальски ценное, мачты срубили, а в днище наделали дырок. Она тонула долго. Течение относило каравеллу все дальше и дальше от нас, а ее высокая корма, задранная кверху, все еще выглядывала из воды.

Через пять дней попалось второе судно. Это был малый галеоном тонн на двести пятьдесят. Судя по всему, раньше был военным кораблем, но, поскольку охранять здесь не от кого, стали использовать для торговых целей. Экипаж на нем был человек сорок. Они вроде бы что-то слышали о пиратах, но мало, потому что долго не понимали, кто мы и зачем идем под всеми парусами им навстречу. Когда поняли, начали поворачивать к берегу, который был милях в трех. Добраться до него не успели. Погонные пушки книппелями сбили у них почти все паруса, а потом бортовой залп картечью сократил экипаж до минимума. Защищаться они даже не собирались. Как мы потом узнали, на судне было всего с десяток аркебуз и два трехфунтовых фальконета, наверное, для салютов. Оставшихся в живых испанцев перебила абордажная команда.

Мы подтянули и ошвартовали призовое судно к борту брига, после чего подняли паруса и, медленно двигаясь на юг, начали перегружать лучшие товары в наш трюм. галеон вез перец, индиго, кошениль, какао, сахар. Последнего было больше всего. Брали мы сахар в последнюю очередь, забивали им пустоты в трюме и в других помещениях. Один мешок я приказал оставить на палубе, чтобы каждый, кто хотел, мог есть, сколько хотел. Матросы жадно накинулись на сахар. Съели от силы по килограмму, после чего их до конца рейса воротило от одного только взгляда на мешок из-под сахара.

В капитанской каюте я нашел под периной кожаный кошель с семнадцатью ограненным изумрудами. Нашел случайно. Раньше я в постелях не рылся, западло было, а на этот раз решил, что две перьевые подушки и перина не помешает моим матросам при плавании в холодных широтах, швырнул их к двери, чтобы мои подчиненные забрали. Уже поворачиваясь к дешевому старому сундуку, широкому внизу и сужающемуся кверху, чтобы не падал при сильном крене, который стоял у переборки, краем глаза выхватил этот мешочек, сместившийся к ближнему ко мне, высокому бортику кровати и ставший почти незаметным. Огранил камни искусный мастер.