Флибустьер

Нет, она не была беременна. По ее словам, в мои долгие отлучки Малу становится скучно и тоскливо. Чтобы справиться с этими неприятными чувствами, она ест что-нибудь сладенькое, несмотря на предупреждения, что толстые женщины мне не нравятся. Подозреваю, что кто-то уверил мою жену, что богатая и, что важнее, знатная женщина не может быть худой.

Весной, во время подготовки фрегата к выходу в море, ко мне пришел капитан Жан Мересс. Выглядел он неважно. Одет, конечно, не в лохмотья, но, как мне показалось, в то, в чем ходил три года назад. Капитаны сейчас нужны только на корсарские суда, а Жан Мересс не производил впечатления отчаянного человека.

— Вы вернули свою шхуну, а меня до сих пор никто не хочет брать, потому что считают виноватым в потере ее, — пожаловался капитан. — Но вы ведь знаете, что я не виноват!

— Я же написал об этом в рекомендательном письме, — подтвердил я.

— Его никто не читал, — сообщил Жан Мересс. — Я знаю, что вам сейчас не нужны капитаны, но если бы вы взяли меня в поход своим помощником или шкипером на призовое судно, тогда бы все поняли, что вы меня простили. Глядишь, и доверили бы мне какое-нибудь судно.

— Ладно, возьму в следующий поход, — решил я.

Снялись в конце марта. По сведениям, которые я получил от губернатора Батиста де Буажурдана, английский военный флот сейчас стоит возле острова Уайт. Следовательно, в Ла-Манш соваться рискованно. Фрегат, конечно, убежит от любого крупного английского военного корабля, но при условии, что будет ветер, дующий в нужную сторону и с нужной силой. Поэтому я повел свой корабль к южному побережью Ирландии. Вспомнил, как сам возвращался из Вест-Индии, и решил подождать там английские или голландские суда. Они будут большими и трюмы полны дорогими колониальными товарами. Захватывать лоханки с овечьей шерстью мне надоело.

Ирландию еще называют Зеленым островом. Зима здесь теплая, лето не жаркое, и круглый год высокая влажность, поэтому все двенадцать месяцев, за редким исключением, остров покрыт зеленой травой. Издалека Ирландия смотрится в некоторых местах, как огромное поле для тенниса. Мы смотрели с дистанции миль пять-семь, и именно такой она нам и казалась.

Добыча появилась на девятый день крейсирования. Это были три трехмачтовых корабля с широкими корпусами и водоизмещением тонн на шестьсот-семьсот. Явно рассчитаны на неспешное и продолжительное плавание в северных широтах. Под бушпритом свисал блинд, на фок- и грот-мачте паруса в три яруса, на бизань-мачте — латинский парус. Я бы отнес эти суда к галеонам, если бы не низкие кормовые надстройки. Вооружение у них было хиленькое — от восьми до двенадцати орудий калибром три, шесть, девять фунтов.