Гадкий утёнок для босса

Тот так и стоит неподвижно у шкафа, скрестив руки на груди. Наверное, не мешает мне читать, чтобы дать время переварить пошлые откровения «мамули».

Вот интересно, почему мне за нее так дико неловко? Я ведь вообще не виновата в ее поведении, а всë равно стыжусь.

— Она точно моя мать? — тоскливо спрашиваю у Короленко. — Может, это ошибка?

— Нет, она совершенно точно твоя мать, — спокойно подтверждает он. — А Батянин Андрей, о котором она пишет, твой отец. Я сделал генетический анализ.

У меня изумленно приоткрывается рот.

— Как это? Я же не давала свою днк!

— А она у меня и так была. В моем офисе принято собирать и хранить в специальном вакуумном пакете все образцы от человека, который проверялся на детекторе лжи и оставил на оборудовании свои частицы. Это может быть что угодно, от слюны и пота до волоска или кожи.

— А меня спросить, хочу ли я этого, ты забыл? — ворчу из принципа.

Короленко невозмутимо пожимает плечами.

— Я вспомнил об образцах только позавчера ночью и сразу же отправил знакомому в частную лабораторию на анализ. А утром действительно забыл тебе сообщить. Дела отвлекли. Бывает. Документы в базе данных экстренной хирургии подтверждают преждевременные роды Беляевой Розалины Павловны в результате автокатастрофы. Двойню спасти удалось, а мать — нет. Кроме того, совпадение твоей днк с днк Андрея Борисовича исключает возможность ошибки.

Я судорожно сглатываю слюну волнения и снова смотрю в немигающие черные глаза сурового Батянина.

— Значит, вы действительно… э-э… — язык никак не поворачивается, чтобы сказать такому большому человеку не то, чтобы слово «папа», но и даже простое официальное «отец». — Вы…

Он отвечает — а точнее намеренно не отвечает, — сильным мужественным басом:

— Читай дальше, Диана. Ты правильно следуешь по закладкам. Всë остальное в этом дневнике — обычная эмоциональная вода и описание повседневной суеты.

Я охотно слушаюсь, потому что мне сложно, очень сложно глядеть на Батянина длительное время вот так прямо. А еще сложнее понимать при этом, что он — мой первый в жизни близкий кровный родственник.

Настоящий отец.

Батя…

Господи, я до сих пор не могу поверить! Мне всë это снится, точно снится… Надо ущипнуть себя раза три, да побольнее. Для надежности проверки.

Я переворачиваю страницы розового дневника и украдкой сильно щипаю себя в районе запястья. Несколько раз. Больно!

Тихий смешок кого-то из мужчин в моей каморке подстегивает взять себя в руки и вернуться к чтению.

Глава 34. Герман

«13 октября. Настроение — отстой(((((Никогда не встречала таких непрошибаемых парней, как Андрей, — объявляет дневник в третьей импровизированной закладке. — Кажется, его вообще невозможно соблазнить — ну пока он трезвый, так однозначно.