Герцогиня ищет работу

Кто-то лупил себя по уху. Папа и Маркус быстрее остальных пришли в себя, встали спиной к спине между наступающими и Лоером. А тот приободрился и теперь неуклюже пытался подняться с колен. Связанные за спиной руки ему мешали, но губы уже кривились в ухмылке.

— Вперед! — коротко скомандовал Эльм-старший.

И сам первым бросил огненный шар в ближайшего гвардейца. Тот дико закричал, превратившись в пылающий факел. Вопль боли заглушил крик возмущения, которым разразились воины отряда, и в рев ненависти, рванувшийся из глоток неприятеля.

— Сын, ко мне! — рявкнул Эльм-старший.

Как бы ни был отвратителен отец Лоера, но он, как все фениксы, готов был до последнего дыхания сражаться за свое потомство. Слишком редко появлялись птенцы в семьях огненных птиц — раз в столетие, а то и реже. Лоер для мага-отступника был дороже дерева, дающего золотые монеты, дороже собственной жизни. Он вернулся за сыном и привел за собой всех, кого смог собрать.

Все смешалось в безумии боя: взрывались и шипели огневики, молнии с грохотом крушили останки каменных стен, выбивая острую крошку. Стоны раненых слились с победоносным кличем. И уже было не разобрать, кто побеждает, а кто проигрывает эту битву.

Рон не двигался с места. Сжал кулаки. Привстав на носочки, я заглядывала за плечо Рона и едва различала в гуще схватки две светловолосые головы — папину и мэтра Ви’Мири. Оба живы, оба сражались. Я боялась лишний раз вздохнуть, будто это могло спугнуть удачу, хранившую их.

Рон застонал. Я, испугавшись, схватила его за руку, заглянула в лицо. Ранен? Что произошло?

До сих пор магический купол, которым нас укрыл папа, исправно защищал от случайных огневиков, молний и острых осколков, но от прицельного заклинания он не спасет.

Рон весь дрожал, и я не сразу поняла почему. А когда догадалась, обхватила его сзади за талию, прижалась лбом к взмокшей рубашке. Тело Рона горело от внутреннего огня, рядом с ним было горячо, как у раскаленной печки. Все его естество стремилось сменить ипостась, обернуться в могучего и страшного ящера, который бы разметал врагов взмахом крыла, раздавил мощными лапами, испепелил дотла. Но он ничего не мог сделать: если он обернется драконом, то из союзника тут же превратится во врага, ведь Лоер все еще имеет над ним власть.

Стоит ему приказать, и Рон… Нет, такое и представлять не хочу!

— Ну ничего, ничего… — зашептала я. — Ничего… Что же поделать. Держись. Тебе нельзя сейчас оборачиваться, никак нельзя!

Мне уже было наплевать и на Лоера, и на его отца. Пусть убираются. Улетают за моря, за горы и никогда не возвращаются, лишь бы никто из них больше не превращал моего гордого дракона в безвольного раба.

Лоер поднялся на ноги. Оборотень ударом лапы разбил цепь, стягивавшую руки феникса за спиной.

«Уходи! — шептала я.