Герцогиня ищет работу

Я запрещаю себе думать о легких деньгах, которые предлагает орк, и все же иногда, забывшись, представляю, как опускаю в мешочек одну золотую монету, потом другую, потом…

Нет, Рози, нет! Забудь!"

"Но грустно мне не поэтому. Я все чаще вспоминаю о родителях, думаю о них каждый вечер. Представляю, как они сидят у камина, а Алик возится на ковре с игрушечными самоходками и лошадками. Мама говорила, что в детстве я была очень похожа на братика: льняные волосы, пухлые щеки. Наверное, она смотрит на него, а видит меня — свою неразумную дочь. Сколько раз она уговаривала папу поехать в академию и забрать меня домой? Сколько раз папа находил нужные слова и убеждал ее дать мне шанс доказать, что я уже взрослая! Я будто наяву слышала их голоса. А может, и на самом деле могла заглянуть в уютную гостиную благодаря своему магическому дару.

— Бран, давай хотя бы отправим ей теплые вещи? Рози, упрямица, сама ни за что не попросит! Простудится, заболеет! Кто станет ее лечить?

— Академия славится отличными целителями, — сдержанно отвечал папа.

Его лицо сурово, как обычно, когда он изо всех сил борется с чувствами. Ему тоже плохо без меня.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю! — в сердцах воскликнула мама.

Папа сел у ее ног, взял ее руки в свои ладони, поцеловал пальцы.

— Родная, я делаю это ради нашей дочери. Поверь, в академии ей не грозит опасность, она под присмотром. Нельзя дать ребенку половину свободы или четверть. Пусть она поймет, на что способна. Или не способна… Мы всегда примем ее в семью, если она решит вернуться, но сейчас… Отпусти Розали, Вэл.

Мама долго молчит, глядя на огонь.

— Я задушила ее своей опекой, да? — произносит она в конце концов.

Папа улыбается и качает головой.

— Просто некоторым пташкам хочется поскорее вылететь из гнезда. Рози всегда была свободолюбивой птичкой.

Папа обнимает маму и качает ее, будто маленькую.

Обнимет ли меня кто-нибудь с такой же нежностью? Сейчас мне как никогда нужны обнимашки. Норри меня не понимает. Гоблины считают проявление чувств признаком слабости.

— Не кисни, как простокваша, Зи! — Вот и вся поддержка.

А иногда, чтобы взбодрить меня более действенным способом, Норри колотит меня по спине, да так, что позвоночник готов осыпаться горсточкой костей.

— Соберись, тряпка! — рычит она. — Ишь, разнюнилась!

А мне так хочется просто прижаться к кому-то теплому. Закрыть глаза и почувствовать себя в безопасности. Но я одна.

Впрочем, к чему жаловаться: я сама этого хотела. Я взрослая, мама. Не волнуйся за меня!

И все-таки вчера, когда я вышла под моросящий холодный дождь, чтобы отправиться на занятия, а меня догнал Лоер и накрыл куполом теплого воздуха, как когда-то в детстве папа, я, хоть и злилась на него за тот поцелуй, не прогнала прочь и даже не стала язвить.