Гнев Пламенных

"

"Он выразительно посмотрел на Аллатриссиэля. С этими словами ищейка обошел стол и встал позади Райги. Она попробовала оглянуться, но на макушку легла тонкая ладонь. Она казалась ледяной, девушка поежилась и попыталась сбросить руку Серого, но холод мешал двигаться. Цанцюритэль спокойно сказал:

— Не надо бояться, я не читаю тебя. Буду отсекать лишние воспоминания.

Глаза Сида вспыхнули синим, и он, по-хозяйски, накрыл ее ладонь. Райга чувствовала, как внутри поднимается злость. Бешенство магистра Лина совсем рядом распаляло еще больше. Она бросила на Хунту уничижительный взгляд.

Серый ответил усмешкой. Аллатриссиэль шагнул к девушке, но магистр Лин перехватил его руку и сказал:

— Ал.

В его голосе звучало предостережение.

— У тебя нет права мешать нам, — холодно ответил Аллатриссиэль. — Я должен попытаться добыть подсказки в ее памяти. И я сделаю это. Мы будем осторожны. Я отпущу ее, если Печать проснется.

— Когда Печать уже проснется, ты хотел сказать, — возразил магистр. — Недели не прошло, как она пробуждала ее трижды. Она вернулась с магической практики два дня назад и потратила там много магии.

Серый вздохнул и сочувственно посмотрел на друга.

— Линдереллио, она всегда тратит много магии, и с ней все время что-то случается. А я должен попытаться ее прочесть. Это моя обязанность. Я обещаю тебе, что буду осторожен. Не пытайся помешать мне. Закон на моей стороне.

После этого он решительно выдернул руку, отодвинул плечом магистра и присел на корточки перед Райгой. Время снова будто замедлилось. Его глаза и пальцы вспыхнули синим. Холод начал распространяться от ладони Хунты. Второй поток холода шел от руки Цанцю

Райга сразу вспомнила последние разы, когда она сама пробудила Печать и то, как Хунта пробуждал ее своими попыткам влезть ей в голову.

Аллатриссиэль мягко напомнил:

— Не сопротивляйся.

Но эта фраза произвела прямо противоположный эффект. Усмешка Сида, неприятный холод и неспособность пошевелиться, капкан чужого взгляда — все это вызвало жгучую ненависть. И когда трое ищеек попытались проникнуть в ее воспоминания, она воспротивилась этому изо всех сил. Чувство было такое, будто в голову вбивают гвозди. Райга зашипела от боли, возмущенный голос Аллатриссиэля донесся до нее будто через вату:

— Ты же себе делаешь хуже! — крикнул ищейка.

Хунта вкрадчиво заговорил:

— Райга, ты же умная девушка и знаешь, что делать. Я же читал тебя.

“И больше не будешь! — мстительно подумала она. — Никто из вас не будет!”

— Не сопротивляйся, будет хуже, — предупредил Аллатриссиэль.

Голос наставника донесся будто издалека.

— Отпусти ее, — просил магистр Лин. — Ничего не выйдет. Ты делаешь ей больно. Отпусти, Ал.

Но боль только усилилась. Серый был твердо намерен добиться своего.