Гнев Пламенных

Айчиру сказала, что она очнется не раньше, чем через сутки.

Ответом ему были стиснутые зубы и тишина. Райтон почуял неладное еще за ужином и попросил друзей ничего не говорить наставнику. И те старательно выполняли его просьбу, хоть это было и трудно под яростным аметистовым взглядом.

— Так и будете молчать? — спросил эльф.

Ответа снова не последовало. Магистр остановился, спрятал руки в рукава хьяллэ и угрожающе сказал:

— Хорошо… Ллавен, останься. А вы оба — вон!

Райтон и Миран, также молча, развернулись и вышли. Юный эльф поднял взгляд на своего старшего родственника и негромко сказал:

— От меня вы тоже не узнаете ничего. Поговорите с ней сами.

Магистр Лин раздраженно ответил:

— Обязательно. Но ты явно знаешь, что происходит. И я желаю услышать об этом сейчас, а не через пару дней, когда Райга придет в себя. Говори.

Ллавен упрямо мотнул головой. Тогда магистр щелкнул пальцами, и в его руке вспыхнуло пламя. Юный эльф вздрогнул, но тут же собрался и процедил:

— Она меня тоже спалит, если расскажу.

Наставник вскинул бровь, и огонь на его пальцах погас. Аметистовый взгляд был холоднее льда.

— Я могу пригрозить тебе не только пламенем. Я знаю о тебе кое-что… — он коснулся тонким пальцем медальона в виде цветка на шее Ллавена. — Это знание может убить тебя также надежно, как и пламя.

— Я тоже о вас кое-что знаю, — вскинул голову Ллавен. — Кое-что, что может сделать вашу жизнь такой же незавидной, как моя.

Аметистовый взгляд остался невозмутим.

— Не понимаю, о чем ты.

Ллавен скривился и торопливо произнес:

— Понимаете. Тот изгнанник за Харнаром, Сианул, говорил об этом, верно? Он старого целительского рода и видит состав источника без заклинаний. Тогда, на руинах орочьей столицы… он сразу понял, что вы обменялись магией с Райгой. Нарушив тем самым четыре запрета.

Последние слова юный эльф прошептал. На лице наставника начало появляться понимание.

— Она рассказала тебе.

— Не совсем, — тихо проговорил Ллавен. — Она рассказала… случайно. После битвы с фуатри.

— Ты сказал ей о том, что это значит.

— Сказал. Еще тогда.

Признаваться было страшно. Ллавен ожидал, что на него обрушится гнев наставника. Но вместо этого, он впервые в жизни увидел, как трескается привычное спокойствие магистра Лина. На лице эльфа проступила растерянность.

— Она все знает давно?

— Да, — кивнул Ллавен. — А сегодня… Вы же сами дали ей словарь древнеэльфийского. Она прочла ту часть Хартии, которую не проходят в школе.

На лице магистра Лина отражалась целая буря чувств.

— Ты сказал ей об аиллиэцзай, но не сказал о том, чем это грозит мне? Почему?

Ллавен отвел глаза и выдавил:

— Она… Ей… Райга была так явственно рада этому, что я не смог.

Магистр резко отвернулся и подошел к окну.