Гнев смотрящего

Поведение мужичка, который вместе со всеми своими потрохами стоил меньше, чем запаска «Вольво», выглядело как оскорбление святыни. Круглоголовый сдержал рвавшийся из сердца крик, чтобы не спугнуть наглеца раньше времени, крадучись приблизился к мужичку и размахнулся, чтобы нанести ему мощную оплеуху. Однако майор Абрамов – а это был именно он – видел его отражение в стекле своих дешевеньких наручных часов. Мясистая лапища руоповца вхолостую просвистела в воздухе, поскольку жертва совершенно неожиданно пригнулась. Молниеносно развернувшись, Абрамов нанес круглоголовому удар левой под ребра и правой в печень.

Тот застонал громко и жалобно, но майор без всякого сострадания сделал то же, что секунду назад намеревался сделать сам руоповец, а именно свалил противника на асфальт страшным ударом открытой ладони.

– Ты что делаешь, гад?! – воскликнул толстяк, бросаясь к Абрамову."

"Правда, теперь, увидев, как быстро расправился неизвестный мужичок с его товарищем, он уже не проявлял такого напора, как в кафе, и начал топтаться перед Абрамовым, приняв боевую стойку. Спокойное обветренное лицо противника с неестественно светлыми, словно выцветшими глазами внушало ему неприятные предчувствия.

– Ты чего творишь, мужик? – попытался завязать переговоры толстяк. – Ты знаешь, на кого прешь? Ты кто вообще такой?

Прилизанный брюнет тоже заволновался, одной рукой притиснул Чижевского к машине, а второй полез под свой легкий летний пиджак.

– А ну стоять! – крикнул он, расстегивая кобуру.

В этот момент к нему деловитой походкой приблизился еще один неприметный мужчина и короткой дубинкой, неожиданно выскочившей в ладонь из рукава куртки, нанес брюнету резкий удар по затылку.

Тот как раз собирался что-то крикнуть, но осекся на полуслове и застыл с открытым ртом. Затем ноги у него подкосились, и он, издав нелепый булькающий звук, по спине Чижевского съехал на мостовую.

Тут толстяк перепугался уже не на шутку.

– Мужики, да вы чего? – забормотал он прыгающими губами. – Вы думаете, что вы делаете?

– Давай ключи от наручников, – холодно произнес кто-то за его спиной.

Толстяк резко обернулся и увидел невысокого темноволосого человека с сильной проседью и недобрыми карими глазами.

Капитан Усманов держал руки в карманах своей летней куртки. Карманы были совершенно пусты, если не считать книжечки абонементных талонов для проезда в трамвае, однако напуганный толстяк решил, что там непременно должно быть оружие.

– Сейчас, сейчас, – закивал он. – Вот они…

Получив ключи, Усманов расстегнул наручники, сковывавшие за спиной руки Чижевского. Затем он сунул наручники во внутренний карман, пробормотав:

– Пригодятся.

Толстяка толкнули в спину со словами:

– Руки на капот, ноги расставить.