Горький квест. Том 2

– А во-вторых, дорогой мой, никогда не сравнивай свое страдание со страданиями других людей, ибо это и есть гордыня. Ни один человек не может в точности представить себе, как страдает кто-то другой, даже если обстоятельства идентичны. И если лично тебе кажется, что ты со своим тяжелым страданием вполне справляешься и, стало быть, другой человек в такой же ситуации тоже должен справиться, то ты впадаешь в одно из глубочайших и опаснейших заблуждений. Ты – не эталон и не единое мерило. Вот как раз это и есть гордыня.

Повисла пауза, но в ней не было ни напряжения, ни раздражения.

Мне уже хватало сил на то, чтобы думать, но их было еще недостаточно на то, чтобы испытывать эмоции.

– Ты когда-нибудь жил в России так же долго, как в этот раз?

Перемена темы оказалась столь резкой, что я не сразу сообразил, о чем спрашивает Назар.

– Нет, не приходилось. Обычно дней пять-семь, но зато каждый год. Откуда такой вопрос?

– Акцент у тебя стал заметно меньше. И говоришь теперь свободнее, не так академично и выверенно, как вначале.

Он снова помолчал, вытащил из пачки новую сигарету, щелкнул зажигалкой.

– Знаешь, Дик, я много лет работал в уголовном розыске и постоянно имел дело не только с преступниками, но и с потерпевшими. И по молодости, когда еще совсем глупым был, все удивлялся: вот двое терпил, то есть потерпевших, у обоих квартиры обокрали или, к примеру, обоих на темной улице избили и ограбили. И сумма ущерба приблизительно одинаковая, и телесные повреждения одинаковые – синяки, на голове шишка да нос разбит. Казалось бы, должны вести себя одинаково, и страдать одинаково, и переживать… Ан нет. Все по-разному у всех. И страдание у всех разное, и силы, чтобы его перенести, тоже разные.

Я на своей правоте не настаиваю, но ты все-таки подумай над моими словами, Дик.

Я молча кивнул. Думать над словами Назара мне не хотелось, я не считал, что он хоть в чем-то прав, но создавать конфликт не хотелось еще больше.

– Обещаешь подумать? – настаивал он.

Я снова кивнул."

"– Дай слово, – не отставал Назар. – Не обязательно думать прямо сейчас, можно потом когда-нибудь.

– Хорошо, даю слово. Подумаю.

Я устал от необходимости говорить, но идти спать было жаль: вечер такой чудесный, тихий, ароматный… Пусть теперь рассказывает Назар, а я буду слушать.

– Со мной все понятно, я старый и упрямый осел, а вот ты-то для чего ввязался в мой проект? И не надо мне повторять, что ты просто хочешь помочь и тебе нечем заняться, я это уже слышал в первый же день нашего с тобой знакомства. Но мне тогда показалось, что у тебя есть какой-то личный интерес, личный мотив. Не поделишься?

Назар ответил не сразу.

– Поделюсь, если интересно. Давно это было… Как раз в середине семидесятых.