Господин моих ночей. Книга 2

Храмовники только учатся строить блуждающие порталы и ловушки, они еще очень несовершенны. Возможны побочные эффекты. Да и браслеты на тебе тоже экспериментальные. Один из первых образцов. Неизвестно, как твоя тьма на все это отреагирует, а мне ты нужна живой. Пока.

Я почти не слушала его, пытаясь прийти в себя и пробиться к источнику. Связаться хоть с кем-нибудь — с Айтоном, отцом, фамильярами...

Безрезультатно.

— Где мама?

— Где ж ей быть? — притворно удивился Лиммер. — Здесь, со мной, как и полагается добропорядочной супруге. Это она возомнила отчего-то, что жрецы Темного имеют право расторгнуть брак освещенный Пресветлой. Глупость полнейшая. Я своего разрешения не давал и служители Каари тоже. Никто не смеет сказать, что герцога ли Норда бросила жена. Я сам решу, когда мне развестись. Или овдоветь.

Зрение окончательно прояснилось, и я быстро обвела взглядом помещение, в котором оказалась. Последний погребальный зал, как я и полагала. Маленькая полутемная комната с единственным мраморным саркофагом — самым древним из всех — под круглым витражным окном. А на полу перед ним...

— Мама!

Не помню, как оказалась рядом. Обняла, приподняла за плечи, вглядываясь в покрытое ссадинами бескровное лицо, ловя пульс и дыхание. Слава Сахтару, она была жива, но без сознания.

— Что ты с ней сделал?

— Напомнил о смирении и послушаний по отношению к законному супругу, — холодно бросил мужчина. Наигранное радушие исчезло без следа. — Она в этом богопротивном Лагоре совсем о долге забыла. Возомнила себя всесильной магиней. Даже когда на нее надели браслеты, продолжала на меня бросаться, как тигрица. Чуть глаза не выцарапала, — в тоне герцога неожиданно скользнуло восхищение. — Ничего, храмовники ее быстро усмирят, тогда мы с ней снова поговорим. Обновим брачные клятвы.

Герцог хищно усмехнулся, оценивающе прищурился, разглядывая меня.

— С тобой сложнее. Ты же у нас, оказывается, высшая. Навсегда заблокировать магию не получится, придется отправить в лабораторию. Ничего... Там тоже существуют... Как-то... — Он повысил голос, чеканя слова, как клятву: — Обещаю оставить в живых обеих, если достанешь венец. Гестина отказалась открывать тайник... Идиотка. Но в твоих жилах тоже течет кровь ли Граджа, так что, сможешь. Отдашь венец — отправлю вас в горы, в убежище. На время. А когда меня коронуют, посмотрим, что с вами троими делать.

— Троими?

— Да, с тобой, Гестиной и моим внуком, — ли Норд брезгливо передернул плечами. — Темным.

— Талим? — вскинулась я. — Он жив? А... Нэсса?

— Живы. Для этой курицы смерть была бы слишком легким выходом. Пусть живет и каждый день расплачивается за свою глупость. А ребенок... — голос герцога дрогнул и он отвернулся. — Не смог я его убить. Родная кровь все-таки. Единственная память о сыне.