ГП. Падение во Тьму

Могу я узнать, в чем дело? - нерешительно спросил Гарри.

- Разумеется. Мисс Грейнджер недавно пришла к декану вашего факультета, обеспокоенная тем, где ты проводишь летние каникулы. Я надеюсь, что сейчас мы разберемся с этим недоразумением."

"Гарри тут же расслабился. Наконец, он понял, что происходит. Оставалось надеяться, что Гермиона сдержала обещание и не рассказала о том, что на эти каникулы он собирается уехать к другому человеку.

- Недоразумением, сэр?

- Да, - кивнул Дамблдор. - Очевидно, твою подругу очень впечатлило то, что твои родственники не очень тебя любят и не заботятся о тебе должным образом.

- Это не совсем точная оценка, - бесстрастно заметил Гарри. - Она немного щедра для Дурслей.

- Что ты имеешь в виду, Гарри? Я знаю, что у тебя с родственниками не самые теплые отношения, но они же твоя семья. Несомненно…

- Профессор, это бессмысленно, - грубо оборвал его Поттер. - И вы, и я знаем, как они со мной обращаются. А еще мы знаем, что вы ни за что не позволите мне провести лето в другом месте.

- Как они с вами обращаются, мистер Поттер? - спросила МакГонагалл, кинув на Дамблдора обвиняющий взгляд.

- Они презирают меня. Они боятся и ненавидят магию и все, что с ней связано, и, разумеется, меня, как самое прямое ей доказательство. Когда я был маленьким, они пытались «выбить из меня ненормальность». Они всегда обзывали меня ничтожеством и жалким существом, не заслуживающим прав на существование. Считая меня нахлебником и лентяем, они заставляли меня чуть ли не вылизывать дом сверху донизу, стричь газон, прочищать крышу, следить за садом.

Я готовил для них, но они часто запрещали мне есть приготовленное.

До тех пор, пока мне не пришло письмо из Хогвартса, я жил в чулане под лестницей и очень часто оказывался там заперт. Это было своеобразным наказанием: запирать меня в самой маленькой и темной комнате в доме. Когда у меня появилась нормальная спальня, на ее окно повесили решетку, а дверь снабдили огромным количеством замков и кошачьей дверцей внизу. Они кормили меня черствым хлебом и холодным чаем через эту самую дверцу. Раз в день мне позволяли сходить в туалет и принять почти скоростной холодный душ, ну и еще меня выпускали лишь затем, чтобы убрать дом или что-нибудь приготовить.

А если этого недостаточно, то можно еще упомянуть о моем подросшем кузене Дадли, который превратил мои избиения в официальный спорт. Да и тетя Петунья не брезговала огреть меня сковородой, если вдруг я пережаривал мясо. И если это не тяжелые условия, тогда я даже не знаю, как это назвать.

К концу его речи лицо МакГонагалл заметно побледнело от ужаса, а Дамблдор все так же улыбался, хотя глаза его мерцали уже не так задорно как обычно.