(Не)нужная жена дракона

Греховное…

И такое желанное…

Она сошла с ума, если думает о своем постояльце! Да он годится ей в сыновья! Пусть он дарг, пусть, может быть, ровесник годами, это все равно ничего не меняет.

Но телу было плевать. Оно устало от одиночества. Оно хотело прикосновений: мужских, горячих, настойчивых. Хотело плавиться от ласк и изнывать от тягучего наслаждения.

И его совершенно не волновало, что по этому поводу думают рассудок и совесть.

Только перед рассветом Нериль забывалась чутким, тревожным сном. И просыпалась резко, вся в поту, на скрученных простынях. Тяжелые груди ныли, будто их только что ласкал умелый любовник, а внутри плескалась сосущая пустота.

Она с трудом приводила себя и мысли в порядок. До последней минуты оттягивала момент, когда надо спуститься и поздороваться с домочадцами. Ник молчал о том, что случилось, и она тоже молчала, а глупое происшествие висело над головой незримым мечом.

Дарг все больше времени проводил с Рейни: то уйдут с ним в лес на охоту на целый день, то отправятся на лодке рыбачить. Это, конечно, существенно сократило затраты на пропитание. Сам Рей незаметно вытянулся и возмужал.

Нериль обратила внимание, что он стал более серьезным и уже не таким капризным. Но материнское сердце еще не готово было смириться, что ее маленький сын начал взрослеть.

Так прошло несколько дней.

* * *Закончив с утренними делами, Нериль  бочком протиснулась в кухню. Но к ее удивлению там никого не было. На столе лежала записка: все необходимое сделано, наставления работникам даны, мы ушли на охоту.

Сжав записку, она села на лавку. Еще раз перечитала скупые строчки, нацарапанные на обрывке серой бумаги.

Бумага в этих краях была дорогой, но Нериль не скупилась. Она покупала сыну толстые рыхлые тетради, в которых мальчик учился писать. Похоже, этот листок был взят из такой тетради, а вот почерк был точно не Рея!

Значит, записку оставил Ник. Буквы четкие, ровные, с сильным нажимом. Без лишних петель и завитушек, но угловатые, с наклоном влево.

Необычно для дарга. Драконья письменность изобиловала всякого рода украшательствами. И дарги по привычке рисовали все эти хвостики, завитушки и вензеля, когда писали на других языках.

Залаял Гром, заставляя ее вскочить и забыть про записку.

В калитку кто-то стучал:

– Госпожа Эрисса! Мы к вам!

Недоуменно хмурясь, Нериль вышла на крыльцо. За калиткой виднелись головы деревенских молодок.

– Ко мне? – она растерянно посмотрела на них. – Что случилось?

– Ну как же! – широко улыбнулась Флоранс и подняла над головой  плетеную корзину, из которой торчал кусок полотна. – Пора на источник! Лунник уже цветет!

Нериль охнула, засуетилась: а ведь и правда, совсем забыла! В Вистхейне были свои традиции.