Гувернантка для герцога

Он отпустил ее руку и спустился на две ступеньки, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

Взглядом Алекс была готова сбросить его с лестницы. При таком хрупком сложении она производила впечатление сильной женщины. Изящный, слегка вздернутый нос, оливковая кожа и простой пучок блестящих, черных как ночь волос. Бездонные черные глаза уставились на него, словно увидели что-то там, в глубине. Ему потребовалось время, чтобы собраться.

— Миллисент — это кукла Дейзи. Девчонка хоронит беднягу по меньшей мере раз на дню, но…

Проклятье, он оставил красные пятна на ее рукаве, и только Господь знает, за что она примет эту субстанцию.

— Нет, это не то, о чем вы подумали. Это всего лишь желе из красной смородины. — Чейз вытянул перепачканный указательный палец. — Можете убедиться.

Алекс захлопала глазами.

— Вы предлагаете мне облизать ваш палец?

Чейз вытер руку о сорочку. Господи, он все испортил! Если девушка стоит на страже своей добродетели, ему это не поможет. Любая чувствительная особа женского пола двадцать раз подумает, прежде чем устроится на работу в дом скандального повесы, пусть даже воспитанницы его будут сущими ангелами.

А девчонки были настоящими исчадиями ада.

У места, которое он предлагал, было мало преимуществ. Пожалуй, только одно.

— Я хорошо заплачу, — сказал мистер Рейно. — Астрономическую сумму.

— Это ошибка. Я пришла сюда, чтобы устроиться к вам в качестве часовщика. Я не гувернантка. Меня этому не учили, у меня нет опыта. Кроме того, гувернантки — это женщины, получившие хорошее воспитание, не так ли? Я и этому требованию не отвечаю.

— Мне все равно, хорошо вы воспитаны, плохо или вообще никак.

Вы образованны, вам известны правила приличия, в вас… есть дыхание жизни.

— Я уверена, что вы легко найдете кого-нибудь, чтобы заполнить вакансию.

— Вакансия была заполнена. Потом снова освободилась. И так неоднократно. Иногда по несколько раз за день. — Вы не похожи на других кандидаток. — Он замялся. — Вы другая.

Она действительно другая.

Перед ним стояла молодая женщина, которая только что чуть было не лишила его самоуважения. Она посчитала его грубым, неотесанным бездельником. Жалким оправданием благородства происхождения и мастерства портного.

Мисс Маунтбаттен — весьма мудро с ее стороны — не желала иметь с ним ничего общего.

А вот Чейзу отчаянно захотелось удержать ее в своем доме."

"Желание, овладевшее им, не было физическим. Ладно, физическим оно было лишь отчасти. Девушка была очаровательной, и ему нравились открытые женщины, которые знали себе цену. Но к влечению примешивалось что-то еще. Ему хотелось произвести на нее впечатление, заслужить ее одобрение.

Она пробудила в нем желание стать лучше.