Гувернантка для герцога

Он не произведет на свет детей. Но если после него в памяти Алекс останется это объятие, он с гордостью отнесется к нему как к своему наследию.

На этом месте в 1817 году мистер Чарлз Рейно одарил мисс Александру Маунтбаттен самым страстным, самым эротичным, пробирающим до костей поцелуем. И пусть это будет зафиксировано в письменной истории человечества.

Безостановочно целуя, он приподнял ее и, прижимая к стене, раздвинул ей ноги своими бедрами. Она смотрела на него, грудь тяжело вздымалась, глаза потемнели от желания."

"Просунув руку между ними, он нашел пуговицы на ее жакете и принялся расстегивать, освобождая одну за другой.

Это было сделать легко, и он знал почему. У нее имелся один-единственный жакет, и она так часто его надевала, что пуговичные петли на нем, растянулись. Такое явное свидетельство ее бедности многие мужчины с его положением в обществе восприняли бы как позволение свободно добиваться ее расположения, но Чейз относился к этому по-другому. Когда он расстегнул последнюю пуговичку, то испытал лишь стремление защитить Александру.

Она заслуживала лучшего. Молодая девушка из социальных низов постоянно сталкивается с разного рода опасностями, и этот старенький жакет является для нее каким-никаким щитом.

Чейзу захотелось сорвать с нее эту одежонку и предложить себя в качестве защиты.

Чейз мало на что годился, но встать стеной между ней и окружающим миром — на это его бы хватило.

Он положил ладони ей на грудь поверх тонкого муслина, из которого было пошито платье, нашел соски и принялся ласкать большими пальцами, пока они не затвердели.

— Чейз!..

Умоляющие нотки в ее голосе лишь раззадорили его. Сунув руку под жакет, он пробрался под муслиновое платье, стянул с плеча один рукав.

Это позволило ему проникнуть под жесткий корсет, а потом и под полотняную рубашку. Ловким движением он приподнял грудь, высвобождая из корсета.

Ресницы ее закрытых глаз трепетали. Алекс прикусила губу, чтобы не застонать. Чейз был бы не прочь услышать стон или легкий возглас наслаждения, но и это молчание было потрясающе эротичным.

Затаив дыхание, он держал нежную тяжесть грудей в своих руках. Осторожно, как сокровище. Под его рукой сердце Алекс билось, как у птахи.

Держать ее грудь на ладони было то же самое, что держать ее сердце в руке.

Его это вдруг напугало до смерти.

Встать на защиту ее тела — это типично мужской порыв. Но как взять на себя ответственность за ее сердце?

Чейз отпустил девушку, с неожиданной бесцеремонностью поставив на ноги, потом смущенно взглянул на нее, быстро привел в порядок ее одежду. Он раскаивался в том, что поставил ее в неловкое положение, что на этот раз зашел слишком далеко.

А точнее, подошел слишком близко.

Он прочистил горло.