Я знаю твою тайну (СИ)

— Ну почему же? — расслабленно усмехнулся Николаев. — Представляю…

«В отличие от тебя», — невольно дополнила я, но быстро отмахнула эту мысль.

— Так ты освободилась? — выдохнув, перевёл на меня взгляд муж. — Мама звонила — Николь стало легче. Она просила купить её любимые профитроли и апельсинового сока. Заедем вместе в супермаркет.

— Я, пожалуй, пойду, — поджав губы, произнёс Макар. — Александра, созвонимся позже.

— Конечно, — виновато улыбнулась я. — Только в ближайшие дни я буду занята. Если что, можете связаться с Фёдором. Он сообщит мне…

— Хорошо, — коротко кивнул Макар. — До свидания.

— До свидания…

В его прощальном холодном взгляде я заметила тень огорчения и безысходности. Кажется, Макар был недоволен появлением Эдуарда, но искусно продолжал играть роль простого заказчика.

— Зачем ты приехал?! — сердито спросила я, когда Макар вышел из студии. — Я же сказала, что не желаю тебя видеть!

— Нам нужно поговорить, — подойдя ближе, Эд протянул мне цветы, но я демонстративно не взяла их. — Дома мама и Николь, а здесь мы наедине — никто не сможет нам помешать.

— О чём ты хочешь поговорить? — Кинув сумочку на стол, я села на его край. — Мне кажется, мы всё обсудили вчера. Или есть что ещё рассказать? Может, Елена не первая, кого ты затащил в нашу постель?

— Саша… — Эд положил букет рядом со мной. — Я ужасно виноват перед тобой, поэтому буду вымаливать прощение до конца своих дней… Только дай мне шанс. Последний шанс, чтобы сохранить семью. Николь не переживёт наш развод.

— Николь? — раздражённо усмехнулась я. — Ты наконец-то вспомнил о дочери? Где же были твои чувства, когда эта стерва не допустила её к соревнованиям? Ты же знал, как важно для неё фигурное катание…

— Что в тот момент я мог сделать?! — слегка поднял голос Эд. — Скандалить, ругаться, пытаться доказать свою правду тогда было бессмысленно. Мои крики ничего бы не решили… Только ещё больше бы расстроили Нику.

— Нику расстроило твоё равнодушие! — я ткнула указательным пальцем в крепкую грудь. — Ребёнок нуждался в утешении, защите… А что сделал отец? Встал на сторону своей подстилки!

Я не говорила — буквально шипела. Злость и гнев от болезненных воспоминаний вновь развязали мой язык.

— Я хотел решить всё мирно!

— Твою дочь унизили, Полонский. Сделали её оружием мести! Как думаешь, почему Николь не оказалось в списках? Может, потому что ты не захотел разводиться? — Я скрестила руки на груди. — Она бессовестно отыгралась на нашем ребёнке, а ты всё это проглотил. Но скоро ей за всё воздастся…

— О чём ты говоришь? — нахмурился муж.

— Неделю назад я отправила жалобу в спортивный комитет и администрацию клуба.