Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

– Ну что, гражданин Суворов? Пора поговорить?

– Пойдем поговорим, – вздохнул я.

Меня как-то быстро обхлопали, извлекли нож из-за голенища и повели вслед за комиссаром, уверенно направившимся куда-то в глубь леса. ЗАП, что стоял тут до нас, неплохо все оборудовал, понятное дело, была и землянка для особиста. Она находилась отдельно от остальных, метрах в пятидесяти в стороне, и, судя по тому, как уверенно шел комиссар, он тут уже бывал. Заметив в стороне группу наших летчиков, я быстро сложил руки за спину и, повесив голову, продолжил идти."

"Землянка оказалась большой, даже с перегородкой, за которой стоял топчан для особиста.

Посмотрев на окна под самым потолком, дававшие не так много света, как хотелось бы, комиссар достал из кармана галифе спички и поджег фитиль, вставленный в расплющенную гильзу из-под мелкокалиберного снаряда.

– Садитесь, – показал он мне на табурет перед сбитым из ящиков столом.

Кроме комиссара, меня, Никифорова и еще одного гэбиста в землянку больше никто не вошел.

– Я заместитель начальника политотдела фронта дивизионный комиссар Макаров. Теперь представьтесь и вы, гражданин. То, что вы не Суворов, мы выяснили еще неделю назад, как и то, что вы не являетесь гражданином Советского Союза.

Беседа была в доверительным тоне, поэтому я попробовал подергаться:

– Зачем вам это, товарищ дивизионный комиссар? Двадцать второго июня у меня началась новая жизнь, которая мне вполне нравится. Присягу я принял и сейчас служу в Красной Армии. Мне у вас нравится.

– Понимаешь, какое дело. Сейчас нужны громкие победы в воздухе, и ты на это дело подходишь как никто другой. Десять зарегистрированных сбитых, угон самолета у немцев, отлично проведенный разведполет.

После первой победы над Минском начали было освещать, как ты заметил, твои победы, но выяснилось, что ты появился из воздуха. Вот и был приказ от начальника Военного Совета фронта выяснить о тебе все, пока попридерживая прессу. Вот мы и выясняем. Случайная оговорка об угоне самолета и твои незнания элементарных мелочей, которые знают все, кто живет в Союзе, дали понять нам, что ты, можно так сказать, эмигрант. Догадаться, откуда ты, труда не составило, была проведена проверка, и вот теперь хотелось бы знать. Ты кто?

Комиссар говорил спокойным, даже немного усталым тоном, меня даже потянуло все рассказать ему.

«Психологи, блин!» – подумал я и, задумчиво посмотрев на потолок, согласно кивнул:

– Я буду рассказывать, вы спрашивайте, если что.

– Хорошо.

Никифоров стал стенографировать за мной.

Тщательно выбирая слова и следя за языком, я начал рассказывать про «свою жизнь»:

– Отец у меня был из мещан. В четырнадцатом пошел добровольцем в армию. Три года воевал за Россию во Франции в одной из бригад, там получил офицерское звание.