Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

– У нас скорость, если что, уйдем на вертикаль, это фишка у «мессеров», да ты знаешь.

– Ну да, все-таки на ней интересно летать.

– Да уж… Слушай, мне кажется, или там самолеты? – спросил я, вглядываясь в мелькавшие силуэты.

– Где?

– Прямо по курсу, на пятьдесят.

– По-моему, это лаптежники на кого-то заходят.

– Приготовься, атакуем. Оружие к бою.

– Есть к бою, – не совсем уверенно ответил Карпов.

Его сомнения были вполне оправданны: летит в первый раз, а тут еще и атаковать «штуки», а это тоже не очень просто.

Линию фронта мы уже пересекли, это было хорошо заметно, так что минут десять летели над своей территорией.

– Вижу шесть. Что скажешь? – спросил я.

– То же самое. Шесть их.

– Небо чистое. Расходимся.

Кроме нас тут больше никого не было, так что мы решили разделиться и атаковать поодиночке. Мощь удара от этого увеличивалась.

Сделав горку, я вошел в пике и открыл огонь по заходящей на дорогу «штуке». От нескольких выстрелов из пушки ей практически разнесло одно крыло. Карпов тоже не сидел без дела: подойдя к вышедшему из атаки лаптежнику, он в упор расстрелял его. Оставляя дымный след, тот понесся к земле.

Остальные еще не поняли, в чем дело, а я кинулся на следующего, тот только выходил из атаки и набирал высоту.

Кинув взгляд вниз, я похолодел. У меня реально пробежал мороз по спине.

– Сука-а-а, там же дети-и-и!!!! – заорал я в бешенстве, дав очередь из пулеметов.

Немцы атаковали не военную колонну, что была на виду, их цель – длинная вереница беженцев, которые уже разбегались по кустам. На дороге стояли четыре автобуса, два из них горели, а рядом лежали раскиданные детские тела. Видимо, гитлеровец расстрелял их, когда они выбегали из остановившихся автобусов.

– Малой! Что случилось? – услышал я тревожный голос Карпова.

– Эти уроды гражданских расстреливают! Там четыре автобуса и убитые дети! Тот лаптежник, у которого дымит мотор, их и расстрелял, – ответил я уже спокойно, разворачиваясь для новой атаки.

– Суки!!! – отметился сержант.

– Возьми на себя остальных, этот мой, как понял?

– Понял. Работаю, я уже второго подшиб, сам в прицел влез, осталось два.

Увернувшись от очереди стрелка-радиста, я дал очередь по самолету, из-за чего «штука» пошла к земле планируя.

Заметив, что подо мной улепетывает на бреющем еще один бомбер, я, оставив своего, бросился к нему и пушечной очередью вогнал в землю. Так получилось, что «юнкерс» упал рядом с орудиями какой-то артиллерийской части. Самих бойцов не было – попрятались, а вот орудия остались на дороге. Пока я сбивал лаптежника, мой недобиток, отстрелив шасси, уже плюхнулся на землю недалеко от дороги и, оставляя отчетливо видную борозду, скользил на пузе.

– Живой, сволочь? – воскликнул я, увидев, как открылся фонарь.