Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Полки передислоцировались, так и не дождавшись нас. Кстати, налет вызвал положительную реакцию в верхах. Командование посчитало, что вылет был более чем успешный. Особенно когда проявили снимки, сделанные наблюдателем, благо он смог уйти на бреющем.

Самое интересное, наблюдатель сделал снимки не только аэродрома, но и некоторых эпизодов нашего воздушного боя. Это нужно было, чтобы определить боевые возможности «таиров».

– …ну а как мы сели, вы видели."

"– Да-а-а-а. Поносило вас, – протянул Хромченко.

– А ты думал? Ни дня без приключений! Война! – ответил я.

Облизав ложку после тушенки, я вытер ее тряпочкой и убрал на место, за голенище сапога.

– У вас связь есть?

– Да откуда?! Все уже смотали и убрали! – отмахнулся Хромченко.

– Вот и мы тоже сколько ни вызываем, не отвечают. Может, рация неисправна?

– Не знаю. Я когда уезжал, все нормально было, да и не заходил я к радистам.

– Тогда мы в часть, может, еще на завтрак успеем. Время семь утра всего. И про диверсантов не забывайте, колонну-то я расстрелял в десяти километрах отсюда.

– Да понял я, поостережемся. Ну давай тогда, в части увидимся, – пожал мне руку Хромченко.

Распрощавшись с бойцами, мы с напарником сели в «мессеры» и пошли на взлет.

– По карте аэродром прямо под нами. Видишь что-нибудь?

– Нет. Хорошо замаскировались. Опустимся ниже?

– Умный больно. Про зенитки не забывай. Там две батареи теперь, не считая мелочи.

– Что делать будем?

– Уходим в сторону и на бреющем возвращаемся, там они не успеют сориентироваться, как мы сядем.

– Хорошо.

Так и получилось. Когда мы появились на виду у зениток, шасси были уже выпущены, и мы, спланировав, сели на аэродром.

Теперь уже были видны стоянки с самолетами, укрытыми маскировочными сетями и срубленными ветками. Используя не сильно упавшую скорость, повернул к тому месту, в котором безошибочно опознал штаб полка. Заглушив двигатель, позволил истребителю катиться. От леса к нам бежали люди, некоторые с оружием в руках. На ходу откинув фонарь, отстегнул привязные ремни и, встав, помахал рукой.

Когда ко мне подбежал Никитин, «мессер» уже остановился. Я, хлопнув его по боку, сказал знаменитую фразу:

– Вот, товарищ майор, принимайте аппарат, махнул не глядя.

И непонимающе посмотрел на Никитина, согнувшегося от смеха. Рядом хохотали остальные встречающие. Мне это казалось странным, поэтому я с недоумением посмотрел на командиров.

– Качай его, ребята! – выкрикнул кто-то, и не успел я рта открыть, как меня вытащили из кабины и вместе с парашютом стали подбрасывать в воздух.

О причине такой странной реакции мне позже рассказал Никифоров.

Оказалось, Никитину приснился сон, который он рассказал остальным командирам:

«…Занималась утренняя заря.