Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Карпова – по золотому зубу. От остальных только фрагменты тел. Нет больше твоей группы, Сева. Нет.

Эта новость, как удар пыльным мешком, ошарашила меня. Нет моих ребят, которых я учил всему, что знал, не жалея сил своих, передавая свой и чужой опыт.

– Иди отдыхай. Никитин приказал перевести тебя обратно в первую эскадрилью. Ты пока числишься за нами, но думаю, что это ненадолго. Так что готовься, на днях тебя переведут обратно в полк Запашного.

– Ясно, товарищ майор. Разрешите идти?

– Идите.

Новость была действительно шокирующая, я не обратил внимания даже на то, что у Смолина две шпалы; это означало, что приказ о присвоении новых званий уже пришел в полк.

Ребята из первой эскадрильи встретили меня молча.

– Будешь? – спросил комэск, тряхнув зеленоватой бутылкой с мутным содержимым. Не нужно быть прорицателем, чтобы понять, что там самогон.

– Я не пью, вы же знаете. – К горлу подкатил комок и в глазах запершило.

Холодная, дурно пахнущая жидкость камнем ухнула в желудок.

– Закуси, – протянул мне капитан кусок хлеба с тушенкой.

Механически жуя, я тупо смотрел на бревенчатую стену землянки.

– Мы тебе, Сев, тут постелили, ложись. Утро вечера мудренее, – сказал штурман эскадрильи, старший лейтенант Ольхов.

Я направился к лежанке, но заметил блеск гитарных струн.

– Вань, я возьму? – спросил старшину Гатина.

– Конечно, чего спрашиваешь? – ответил он мне.

Скинув сапоги, я лег на свою полку, покрытую матрасом и простыней, и, на миг прижав к груди гитару, сделал перебор.

Я сегодня до зари встану,По широкому пройду полю, —Что-то с памятью моей стало,Все, что было не со мной, помню.Бьют дождинки по щекам впалым,Для вселенной двадцать лет – мало.

Даже не был я знаком с парнем,Обещавшим: «Я вернусь, мама…»А степная трава пахнет горечью.Молодые ветра зелены.Просыпаемся мы – и грохочет над полночьюТо ли гроза, то ли эхо идущей войны…[5]После «За того парня» я спел «Он не вернулся из боя», «Огромное небо». По щекам текли слезы, но я не обращал на них внимания.

Туман, туман, слепая пелена,И всего в двух шагах за туманами война.И гремят бои без нас, но за нами нет вины,Мы к земле прикованы туманом.Воздушные рабочие войны.Туман, туман, на прошлом, на былом,Далеко, далеко, за туманами наш дом.

А в землянке фронтовой нам про детство снятся сны,Видно, все мы рано повзрослели.Воздушные рабочие войны.Туман, туман, окутал землю вновь,Далеко, далеко, за туманами любовь.Долго нас невестам ждать с чужедальней стороны,Мы не все вернемся из полета.Воздушные рабочие войны[6]Чьи-то руки легли на мои пальцы, прерывая песню.

– Хватит, Сева. Их уже не вернешь, – тихо сказал Никитин, забирая у меня гитару.

Я услышал, как тренькнули струны, когда он ее передал кому-то.