Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Больше всего изумлял тот факт, что Сталин нашел время для встречи со мной, и это – когда немцы продолжают теснить наши войска! Видимо, мой случай укладывался в политическую ситуацию в стране и на фронте – все должны знать, что Верховный не забывает своих героев, а самых выдающихся награждает лично.

За то время, что Сталин шел ко мне, я немного пришел в себя и нашёл силы приветствовать его как положено:

– Здравия желаю, товарищ Верховный Главнокомандующий.

Была мысль рявкнуть как следует, но вспомнив, где нахожусь, оставил эту идею. Да и грудь могла воспротивиться – бок изрядно побаливал.

Сама процедура награждения пролетела молниеносным вихрем. Сталин что-то вещал в течение получаса. Слепили вспышки фотографов. Жужжала старинная кинокамера в руках профессионального оператора. Мне приходилось общаться с этой братией, и опознать профи в этом тридцатилетнем парне было не трудно.

После того как мне на больничную пижаму Сталин приколол две Золотые Звезды, орден Ленина к первой медали, орден Боевого Красного Знамени, вручил грамоту Президиума Верховного Совета СССР и ключи от квартиры в центре города, он протянул мне руку.

Пожав сухую крепкую ладонь, я улыбнулся объективам. Последовало несколько вспышек.

Незаметно вошедший в палату мужчина лет сорока не привлек к себе внимание, однако Берия насторожился, увидев его.

– Вы хотите что-то спросить у товарища Сталина? – спросил меня генерал Жигарев. Именно он подавал Верховному награды. Фотографы и пресса стали по очереди покидать палату. Похоже, дальнейшее не предназначалось для их ушей. Все, что нужно, они получили. Кстати, Иосиф Виссарионович тоже заметил вошедшего и едва заметно нахмурился.

Видимо, это был посыльный, и похоже, он принес не очень добрые новости, раз последовала такая реакция.

Об этом вопросе я был проинформирован, поэтому ответил, как и сказали. Правда, с небольшим дополнением:

– Вопросов нет, товарищ Сталин… есть просьба.

Я увидел, как легла тень на лица Берии и Жигарева. Их недоработка. Этой просьбы не должно было прозвучать.

– Спрашивайте, – кивнул Сталин.

Мельком посмотрев на спины выходящих корреспондентов, сказал:

– Поговорить с тем человеком, которому вы всецело доверяете. И который донесет до вас мои слова не искаженно.

– А лично вы, товарищ Суворов, с товарищем Сталиным пообщаться не хотите? – с любопытством спросил Верховный.

– А у вас есть на это время? – удивился я.

Сейчас, именно в эти мгновения решалось все. Смогу ли донести до Сталина то, что нужно? Не приведет ли это к беде? Заметив, что Верховный заторопился уйти, когда увидел посыльного, я понял, что только так смогу «поговорить» с ним, через другого, но и это очень хорошо.

Пока мы тихо разговаривали, в палате, кроме свиты, никого не осталось.