Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Посмотрев на бутылку, я вздохнул и пробормотал:

– Мне через полчаса вылетать, товарищ полковник. Стемнеет скоро.

– Через полчаса? Нет, не успеем поговорить. Задержаться сможешь?

– Так надо, товарищ полковник? – Я посмотрел ему прямо в глаза.

Денисов с серьёзным видом кивнул:

– Очень надо.

– Тогда… – Я почесал затылок, задумавшись. – Нужно сказать пилоту, чтобы вернулся за мной утром. Надеюсь, этого времени хватит?

– Конечно! – просветлел лицом полковник: – Витя…

– Сделаем, товарищ полковник. Сейчас кликну Рощина, он предупредит летчика, – отозвался старшина, заканчивая сервировать стол и выбегая из помещения.

Расстегнув клапан рюкзака со средствами спасения, я достал флягу и положил ее на стол.

– Коньяк.

– Ого! Вам что, коньяк дают?! – изумился Денисов, открутив пробку и принюхавшись.

– Ага. Если бы. Спирт в основном. Это свое, заначка.

– Армянский, – с удовольствием пробормотал полковник.

Вернувшийся старшина доложил:

– Отправил бойца, он скажет вашему летчику, что вы его ждать будете в восемь утра.

– Ну в восемь так в восемь, – ответил я, садясь за стол.

Разлив коньяк по стаканам, Денисов предложил тост:

– Ну… За встречу!

Улыбнувшись, я одним глотком выпил янтарную жидкость.

– Я что-то смешное сказал? – поинтересовался полковник, накалывая на вилку кусочек сервелата.

– Да, одного генерала напомнили. Он такие же емкие тосты выдавал, – хмыкнув, пояснил я, вспомнив отечественный фильм девяностых годов.

Старшина сидел справа от меня, Денисов напротив. Судя по тому, как они общались между собой, можно было понять, что давно знакомы друг с другом.

– Бывает.

Мне было интересно, зачем я вот так вдруг понадобился полковнику. В то, чтобы познакомиться, верилось слабо, не тот тип.

Говорили мы ни о чем, было видно, что хозяева пока просто присматриваются, решают, как вести себя в дальнейшем. Заметив, как они переглянулись, насторожился: сейчас будет что-то интересное. Начал старшина, чего я и ожидал.

– Не люблю предателей… – Он сунул в рот кусок хлеба, прожевал и продолжил, бросив на меня быстрый взгляд: – Под Минском нам в спины стреляли свои же.

– Красноармейцы? С Западной Украины, наверное, я много про такие случаи вспомнить могу, – поддержал я разговор, ножом намазывая на хлеб свиную тушенку.

Мы поделились друг с другом слухами и пережитым. Про них не знаю, но я рассказал про поляков и изувеченных летчиков.

– Давить таких надо! – стукнув кулаком по столу, прорычал Степанов. Он не был пьян – чего станется с двух рюмок по пятьдесят грамм? Старшина действительно так считал.

– Вот мы их и придавили, – слизывая с пальцев жир, ответил я."

"– И правильно! У нас тут тоже… кое-что произошло, – чуть помедлив, пробормотал Степанов. Весь разговор вел он.