Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

– Так почему же вы его не арестуете?

– А, все равно отвертится.

Гестапо обложило все выходы, но Штирлиц вышел через вход.

– Или вот…

Приезжает Гитлер в сумасшедший дом. Все пациенты выстраиваются в шеренгу и поднимают правую руку с криком «Хайль Гитлер!». Гитлер проходит вдоль шеренги и в конце видит человека с опущенной рукой. Спрашивает:

– Что же ты меня не приветствуешь?

Человек отвечает:

– Так я же не псих, я санитар.

– Или… А вот и гитару с гармонью принесли."

"Подхватив гитару, принесенную местной служащей с потекшей тушью, – она явно плакала – сделал перебор, проверяя звучание, и прежде чем играть, произнес:

– После юмора хотелось бы спеть чего-нибудь такого, веселого, бодрого, военного.

К сожалению, таких у меня всего пара, надеюсь, вам понравятся, я их еще не исполнял. Первая посвящается всем водителям, и не только фронта, а еще и тем, кто кует победу у нас в тылу.

Через горы, реки и долины,Сквозь пургу, огонь и черный дымМы вели машины,Объезжая мины,По путям-дорогам фронтовым…– Хэ-хэ-хэ, – вытирая слезы от смеха, невольно хохотнул Мерецков.

– Да, как ни странно, но первую часть он отработал хоть и напряженно, но за цензуру не вышел, – ответил Симанович.

– Это да. Вроде все в порядке. Вон, слышишь, и песни хорошие… Нужные.

– Это да, главное, чтобы что-нибудь не ляпнул, отвечать-то нам.

– Если бы хотел, то ляпнул. Видишь же, что он себя контролирует.

– Посмотрим, до конца эфира еще десять минут осталось. Давайте лучше песню дослушаем, хорошо поет, все-таки талант у мальчишки…

Эх, путь-дорожка фронтовая!Не страшна нам бомбежка любая,Помирать нам рановато —Есть у нас еще дома дела.(Б. Ласкин)– А сейчас, товарищи, представьте, что прошло двадцать… ну может, даже тридцать лет.

Мы, конечно, победили, и вот какую песню МОГУТ написать наши потомки… – послышался из репродуктора немного плавающий, слегка запинающийся голос Суворова.

– О чем это он? – повернулся к комиссару Симанович.

– Ой, сейчас что-то будет… – что-то предчувствуя, пробормотал резко вспотевший Мерецков.

Адъютант Мехлиса с силой бил судорожно кашлявшего Льва Захаровича по спине. Комиссар, посмеиваясь, с удовольствием слушал своего подопечного, который довольно неплохо выступал по местному радио, пока в конце передачи не произнес странные слова.

К сожалению, Лев Захарович в это время пил крепкий грузинский чай, так что неудивительно, что он поперхнулся.

– …прибаф-фь… – прохрипел Мехлис.

Адъютант подошел к большому ящику радио и прибавил громкости. Кабинет наполнила ПЕСНЯ:

От героев былых временНе осталось порой имен.Те, кто приняли смертный бой,Стали просто землей, травой.Только грозная доблесть ихПоселилась в сердцах живых.Этот вечный огонь,Нам завещанный одним,Мы в груди храним…(Е.