Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Большая часть медленно, явно получили пули, а вот водитель и летчик, за которым приехали, рухнули быстро. Стрелок явно промахнулся.

Водитель попытался скрыться за корпусом машины, но получил пулю в грудь, упал, обливаясь кровью. В это же время из-за крайнего сарая, где держали баранов, показались две фигурки в знакомых комбинезонах и, перепрыгивая через препятствия, понеслись к легко-вушке.

– Скрябин! А ну давай летчика сюда, пусть посмотрит! Может, это те самые, которых ищем? – приказал лейтенант, наблюдая, как стрелок вытащил за ногу из-под машины немецкого летчика и пинает его с явным удовольствием.

Через десять секунд боец вернулся со старшим лейтенантом Микояном.

– Ваши? – спросил командир, протягивая бинокль.

– Ага! Тот, что с повязкой, который лежащего допрашивает, – это майор Суворов, а кто второй… не разгляжу, но точно кто-то из наших. Вроде сержант Кречетов, пилот «таира» в звене старшего лейтенанта Парамонова. Черт, они в машину грузятся!

– Где? Точно! Скрябин, сигналь им!

Почти сразу раздался выстрел, и боец стал размахивать руками, пытаясь привлечь внимание, однако его действия дали совершенно противоположный результат.

Чуть ли не на месте развернувшись, легковушка скрылась в поднятой колесами пыли.

– Тьфу! Бегай теперь за ними! – сплюнул разведчик.

– Товарищ командир! Немцы! – окликнул его невысокий боец с пулеметом Дегтярева в руках.

Подбежав к лежавшим, я с ходу врезал ногой по голове одного из полицаев, он оказался подранком. Стрелять не стал – шуметь больше не хотелось.

– Сержант, собирай трофеи! И не забудь документы и боезапас! – выдав подчинённому ЦУ, схватил летчика за левую штанину и, несмотря на то что он стал брыкаться, костеря меня по-своему, выволок его из-под машины и выбил пистолет, который он как раз вытащил из – кобуры.

– Слушаюсь! – козырнул Кречетов.

– Дом еще проверь… Ах ты сука! – попал-таки немец, ударил пяткой по больному плечу.

– Помочь, товарищ майор? – остановился сержант, когда я выматерился.

– Сам! Беги давай! На, сука! На, морда арийская! – Хорошие у меня сапоги, не какие-нибудь хромовые, а настоящие, красноармейские, чуть обрезанные. Главное, что немцу сейчас ну очень плохо. Пинал я его тоже не просто так, а по свежей повязке.

Пусть будет так же хреново, как и мне."

"В хате приглушенно хлопнул пистолетный выстрел, потом второй. Пришлось срочно прекращать развлечение и готовить оружие.

– Ну чё, урод? Хватит тебе? – тяжело дыша, поинтересовался я, тревожно поглядывая на халупу, а когда из нее показался Кречетов, с интересом крутивший головой, ощутимо расслабился.

– Вы не имеете права избивать меня! Я военнопленный! – вдруг заявил немец на чистейшем французском языке.

– Ты мне поговори еще. Если бы сам сдался, то да, военнопленный.