Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

– Я еще думаю, что это она бодается, тут оказалось, что это он… Явно доиться не хотел, – вслух размышлял я.

– Ага, вот бы он удивился, если б его доить стали! Ой, не могу-у-у! – простонал всхлипывающий от смеха старлей.

– Да что вы ржете-то?! Это вы все тут деревенские, а я этих коз только на картинках видел да когда мимо проезжал!

Ажиотаж вокруг козла стих минут через пять, как раз когда закончилась погрузка.

– Отходим! – раздался крик. Один из матросов в серой робе скинул причальный канат и ловко запрыгнул на палубу.

Хорошо привязанная рыбачья лодка, оказавшаяся баркасом, потянулась следом за нами.

Запасливые разведчики затащили в неё даже крупнокалиберный пулемет. Кроме пяти бывших пленных, среди узлов торчала голова козла. Я решил: раз молока не дает, пусть козлят делает.

– Ну что, Виктор Семенович? Будем жить? – радостно хлопнул механика по плечу.

– Будем. Будем жить! – твердо ответил он, глядя на удаляющийся берег.

Мы сидели у левого борта, прислонившись спиной к рубке. Из-за механика берега мне видно не было, поэтому я рассматривал сам катер. Он был другой, заметно меньше того, что спас меня.

У пушки на носу ведомый с Кречетовым о чём-то расспрашивали артиллериста с танковым шлемофоном на голове.

– Хм, бабка с палкой бегает… – услышал я слова Виктора Семеновича, и тут же на лицо и шею брызнуло чем-то тепловатым и сильно ударило в руку, опрокинув меня на правый бок.

Вытерев лицо, ошарашенно посмотрел на испачканные красным пальцы.

– Семеныч? – позвал старшину, не оборачиваясь.

– Кхрр-р-р ба-абка-а, – с горловым бульканьем прохрипел кто-то.

Посмотрев на Морозова, увидел месиво в районе левого плеча и горло, из которого хлестала кровь.

– Семеныч! Су-ука-а! – Взглядом зацепившись за фигурку на холме, я под удивленными взглядами разведчиков, освобожденных бойцов и экипажа рывком вскочил, перепрыгнул через бьющееся в агонии тело своего бывшего механика и, подлетев к спаренному пулемету на корме, отшвырнул от него матроса.

Холодные ребристые рукоятки задрожали у меня в руках, когда пулемет забился, изрыгая из стволов спаренные факелы. Короткими очередями я стрелял по холму, тряся головой, чтобы смахнуть слезы.

– Ушла, тварь! – со злостью сплюнув, посмотрел на пустой холм.

Старухи уже не было, шустрая оказалась. – Б…! Семеныч!

Резко развернувшись, я побежал обратно к телу механика, около которого уже склонились Рябов и один из матросов, они были ближе всех и успели первыми.

– Виктор Семенович? – Вытерев рукавом комбинезона лицо, я шмыгнул носом. – Как же так-то, а?

– Сем-мье. Сх-хаш-шжи-и! – успел прохрипеть Морозов и, дернувшись, замер.

Оттолкнув в сторону, мимо меня протиснулся фельдшер из группы Рябова. Я стоял и плакал, пока он осматривал тело.