Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

"

"Оружие мне не вернули, но хоть покормили в кремлевской столовой. Честно говоря, думал, там кормят просто отлично, но нет, обычный полдник, как везде. Выпендрежа, как в Госдуме в мое время, не было (приходилось мне там бывать, один из одноклассников был сыном депутата).

Награждение началось точно по секундам, ровно в семь. Я, как дважды Герой, сидел в первом ряду с невозмутимым лицом. Приходилось: фотографов много присутствовало, часто щелкали.

Честно говоря, у меня были мысли, что наградят третьей звездочкой, но реальность превзошла все ожидания. Несмотря на то что узнал, Сталин говорил спокойно, однако время от времени отчётливо прорезался акцент.

Старые большевики и те, кто, вроде меня, знал об этой особенности Верховного, озадаченно закрутили головами.

Представленных к наградам было довольно много, я даже заметил пару знакомых лиц. И одним из них оказался капитан Покрышкин.

Меня вызвали первым.

После короткой речи Сталин лично приколол третью Звезду Героя, однако это оказалось не все.

– …по представлению политуправления Ставки, за большой вклад в культурное развитие страны приказом от двадцать восьмого марта тысяча девятьсот сорок второго года товарищ Суворов награждается автомашиной с дарственной табличкой.

 – Вождь вручил красную бархатную папку с дарственным представлением.

Взяв ее в руки, я заметил легкую, немного грустную усмешку в глазах Сталина.

Дальше все было как в тумане. После окончания награждения начался обычный банкет, где мы с двумя однополчанами-героями обмыли наши награды. Мы никого не трогали, сели в уголке и тихо беседовали под водочку с закуской. Покрышкин с Архиповым получили по первой высшей награде страны и были этому ужасно рады.

У обоих личный счет перевалил за два десятка, у новоиспеченного майора даже больше.

– Какая еще гостиница?! Едем ко мне! И вообще, почему сразу ко мне не приехали?

– Да как-то беспокоить не хотели, Сев.

– Короче, сейчас банкет закончится, и ко мне.

Честно говоря, я хоть и выпил (немного. Что там пятьдесят грамм по три раза? Так, губы смочить), но не слишком верил, что мне дадут выйти из Кремля. Не та ситуация. И потому протянул Покрышкину ключи:

– Во, держи, я тут могу задержаться. Там женщина за квартирой присматривает, Глафира Ивановна, она устроит вас.

Посидеть после этого мы смогли всего полчаса, потом за мной пришли. Это был мужчина лет сорока в полувоенной одежде.

– Товарищ Суворов, пройдемте со мной.

– Хорошо, – ответил я, после чего, повернувшись к друзьям-однополчанам, добавил: – Теперь точно вряд ли увидимся. Давайте сразу попрощаемся.

А когда шел вслед за чиновником, ощутил в кармане тяжесть ключей. Сашка Покрышкин их незаметно вернул. Не дурак, он все понимал.

Дальше начался ад: расспросы, записи, гипноз, причем без шуток.