Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

– Левая плоскость вдребезги, как Жуков дотянул, не знаю. Чудом только. Каплин сказал, за пару дней восстановят. Крыло с нуля придется делать, – промычал я с набитым ртом – комполка нашел меня в столовой во время обеда.

– Что у вас там произошло? Цаплин со своим звеном недалеко проходил, видел, как от вас пара охотников драпала да дымы на земле.

– Двух приземлили. Одного я, верткий был, со второго раза попал, другого Голубь. Второй раз на охотников напарываемся, тебе это не кажется странным?

– Просто повезло. Я одну эскадрилью отрядил на их ловлю… О, кстати, похоже, сигнал от ВНОСа.

Слышишь, дежурное звено пошло? Наверняка где-то охотников засекли.

– Вот, товарищ гвардии подполковник, ваш обед, – поставила поднос девушка-официантка с лицом знойной красавицы и телом Афродиты. Было видно, что несмотря на молодость, цену она себе знала.

– Спасибо. Так что у вас там произошло? – продолжил Покрышкин разговор, мешая сметану в щах и беря кусок нарезанного ржаного хлеба.

– Да что, шли на место сбора, как Голубя атаковала пара. Одного подранили, лейтенант за ним, добил. А я ведущего перехватил, тоже в землю вогнал, а тут вторая пара.

С Жуковым схлестнулись. Тот меня бросил, решил силушки молодецкой показать.

– Молодой еще, службы не знает, – промычал согласно Покрышкин.

– Угу. Ты десерт будешь?

– Конечно, и убери руки от моего, ворюга.

– Тогда я еще закажу. Зоя! Еще блинов с медом! Спасибо.

– Я все спросить хотел. Завтра вылетаешь, не споешь тут песню про штурмовиков, что два месяца назад по радио исполнял? И кстати, когда она выйдет на пластинках? А то уже четыре пластинки выпустил, а этой в них не было.

– На пластинках я ее не записывал, а спеть – почему нет?

– Знаешь… ты изменился, – через пару минут, когда я доедал третий десерт, негромко сказал Покрышкин.

В это время в столовую как раз ввалилась очередная партия жаждущих утолить голод, поэтому он и понизил голос.

– Изменишься тут. Война, считай, один год за пять. Да еще Академия эта… «Вы себя ведете недостойно старшего офицера! Будем переучивать!» – передразнил я одного из своих преподавателей.

– Я смотрю, переучили.

– Кишка у них тонка. Вон когда Ваське Сталину полковника обмывали, ни одного слова не сказали, а когда я со своими однополчанами в ресторан завалился, так давай брюзжать, мол, недостойно.

– Они правы.

– Не в этом случае, это парни, с которыми я воевал. Да будь я генералом, а они сержантами, ничего бы не изменилось. Они боевые товарищи, и ничего тут не поделаешь.

– Тут ты прав.

– Угу. Держатели старых традиций, – брюзжал я. – Помнишь, как летом сорок второго погоны вводили?

– Еще бы!

– Вот эти больше всех возмущались, а когда с фабрики вышли офицерские погоны, так первые их нацепили.