Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Скорости с «мессерами» у нас не сильно отличались.

Не успел я крикнуть, что прикрою и чтобы уходили, как Линьков спокойным тоном профессионала скомандовал:

– Работаем «коробочкой». Орел-три, пригляди за новичком.

– Понял! – ответил ведущий второй пары.

Пришлось промолчать: парни в таких ситуациях бывали не раз и знали, как действовать.

Эту пару мы отогнали, даже сшибли ведомого, и он, потеряв крыло, закручиваясь вокруг своей оси, понесся вниз. Летчику нужно несколько секунд, чтобы выбраться из кабины и покинуть самолет. В такой ситуации вряд ли у него это получится.

Мой случай скорее исключение, чем правило.

На восьми тысячах нас настигли. Первую атаку мы отбили легко, расстреляв их строй с трехсот метров, сбив один и повредив другой самолет. Потом стало хуже, намного хуже. После очередного раза я понял, что мне все-таки придется выполнять предначертанное."

"Вклинившись в переговоры пилотов, громко сказал:

– Парни, уходите на высоту как можно резвее, я попробую задержать их.

– Орел-два, у тебя левый мотор начал дымить! – выкрикнул Орел-три.

– Знаю, похоже, маслопровод перебит.

На бой меня хватит, главное – уйдите, а я выберусь, не впервой.

– Мы без тебя не уйдем! – глухо сказал Линьков.

– Капитан, не тупи… Бойся справа!.. Со мной у вас шансов нет, уходите… Есть!.. – довольно крикнул я, сбив с двухсот метров очередного «худого». Тридцать семь миллиметров – это сила!

– Одна пара поднимается выше, видимо, хочет атаковать сверху… Орел-два, постарайся подняться по-выше.

– Блин, капитан! Это не просьба, а приказ! Оставить меня и подниматься! Ясно?! Выполнять!

– Есть выполнять!

За что мне нравятся эти ребята, приказал – сделали.

Дав газу, они стали подниматься выше, игнорируя атаки. Знали: их прикрывают.

Я приподнял нос «таира» и дал заградительные очереди поперек курса атакующих «мессеров».

– Второй готов!

Теперь – чуть довернуть и ворваться в группу немецких истребителей, вынужденных уклониться от огня. Всё! Дело сделано. Фрицам не до наших, они заняты исключительно мной. Парням осталась только та пара, что поднялась раньше.

– Орел-два, удачи!

– Принято! Орел-четыре, у тебя хвост измочален, не напрягай машину… Все, бэка кончился, пока, парни, свидимся за линией фронта…

Левый мотор уже горел и трясся нервной дрожью, когда я заглушил его.

Резким маневром вырвавшись из клубка схватки, направил нос штурмовика вниз, дав газу и так работавшему на пределе правому двигателю.

За время боя мы удалились от Бреста километров на сто, не меньше, и если мои расчёты правильные, внизу как раз то самое болото.

«Судьба!»

Эта мысль постоянно крутилась в голове, когда я, упершись ногой в приборную панель, выводил самолет из глубокого пике.