Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Так как опыта стрельбы из ВАЛов ни я, ни Толик, ни тем более Степан не имели, пришлось, расходуя драгоценные патроны, отстрелять по магазину, чтобы приноровиться к оружию. Под конец даже Степан показал хороший результат, хотя заслуга в этом была больше конструкторов ВАЛа, чем его самого. Нарубив лапника и замаскировав на всякий случай машину, мы пошли к дороге, по пути разрабатывая с Толиком план атаки. Его боевой опыт подходил мало, так как тактика противотанковых засад имела мало схожего с засадами против живой силы противника, но, с другой стороны, он многое слышал от бойцов различных частей, с которыми ему приходилось сталкиваться по службе.

Не зная, на чем именно будут ехать боевики, мы решили действовать по обстоятельствам. Учитывая наши финансовые возможности, можно просто изрешетить пассажирские отделения машин или машины, после чего добить выживших боевиков, если кто-то успеет выскочить. А водителю просто отдать стоимость машины, которую останется сжечь вместе с телами в какой-нибудь торфяной яме.

За основу взяли перевернутую L-образную засаду, о которой знал Толик, да и я слышал о ней от дяди.

Точкой остановки машин выбрали скопление самых глубоких рытвин из тех, что были неподалеку. В двадцати метрах после них с правой стороны оборудовали позицию Степке. Он должен был расстрелять двигатель машины, если вдруг враги решат попытаться ехать дальше на спущенных колесах. Либо стрелять в боевиков, которые успеют спрятаться от нас за кузовом. Прямо напротив рытвин расположился я, как самый опытный стрелок, Толик за время всей службы отстрелял только девяносто патронов из АКСУ, поэтому он залег в десяти метрах слева от меня, и потекли томительные минуты ожидания, которые наконец нарушил шум двигателя автомобиля.

– Так, это Аркадия машина, ее пропускаем, – прошептал я, когда мимо проползла грязно-серая «Нива»-трехдверка. Тонировки не было, и я отчетливо рассмотрел маму на заднем сиденье. И водителя сразу узнал – точно Аркадий. У нас были омоновские шапки-маски. Как только послышался шум мотора, мы раскатали их и натянули на лица. Незачем светиться перед Михаилом, хотя, думаю, меня он узнает по голосу.

Как только корма «Нивы» скрылась за поворотом, послышался надрывный вой уазовского мотора, работающего на пониженной передаче. Звук мотора приблизился, и вот появился УАЗ, так называемая «таблетка», или «буханка». За рулем сидел Михаил, знакомый поисковик, который как-то раз доставлял нас с матерью в лагерь. Рядом – плотный крепыш явно кавказской наружности в кожаной куртке.

Как только «буханка» нырнула в рытвину, намеченную нами, я с двадцати метров послал пулю в заднее колесо.