Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Заметив, что ответного огня нет, Степка привстал и поддержал меня из автомата, откинув проволочный приклад.

Легкий дым из ствола закрывал мне обзор. Пришлось приподняться и всмотреться в дрейфующую в нашу сторону по течению лодку.

– Вроде готовы, не шевелятся, – пробормотал я.

– Сейчас глянем, – ответил Степка и закопался в мешках. Через секунду, издав ликующий вопль, он показал мне чехол с биноклем: – Держи.

Взяв небольшой полевой бинокль, я всмотрелся в лодку.

– Не шевелятся, – сказал я минуту спустя.

– Че, к ним?

– Трофеи они и есть трофеи.

– Лады.

С мотором мы возились минут пять, пока не догадались, что перекрыт краник на бензобаке. На шланге мы нашли, но оказалось, был еще один. Взревев, мотор стал работать на больших оборотах. Заметив мой нетерпеливый взгляд, Степка покачал головой и крикнул:

– Подожди, пусть прогреется!

Через минуту, когда звук заметно стих, мы зашуровали к уткнувшейся в камыши у берега лодке. К моему удивлению, катерок, несмотря на прицеп из плоскодонки, оказался очень даже шустрым, мы успели разогнаться километров до сорока в час.

"Проскочив мимо, Степка осторожно развернул и аккуратно подвел катер к расстрелянной лодке, на дне которой уже заметно прибыла вода. Кроме двух карабинов и запаса патронов мы ничего больше не взяли. Притопив лодку с убитыми, опять запустили мотор.

– Степ?

– А?

– Возвращаемся на пристань. Раз этих можно не опасаться, то основательно подчистим после себя. Пусть потом гадают, что произошло.

– Хорошо, и трофеи поищем получше, а то слишком быстро пробежались. Сколько еще ништяков осталось? Надо горючку поискать, я так думаю, этот движок жрет хорошо.

– Сев, смотри, что я нашел! – держа на вытянутых руках зеленую материю, окликнул меня Степка. Это была выцветшая гимнастерка с погонами и двумя пулевыми дырками на спине.

– Чья?

– Летная. Тут на одном погоне четыре звездочки, капитанская, – ответил он, на просвет показывая дырки от пуль.

– Похоже, сбили тут кого-то, – задумался я. – Нужно было хоть одного взять живым.

– Погоны, сколько она тут висит у них?

– Погоны больше года назад ввели, так что черт его знает, хотя… Дай-ка.

Взяв протянутую Степкой гимнастерку, я сразу определил и год, и фабрику.

– Московская фабрика, по рукавам видно. Вот тут на петлицах должны быть эмблемы, но их нет, даже дырок нет. Скорее всего, он с дальней авиации, раз сбили его до июля сорок второго. Эмблемы на петлицы после ввели. Простые бомберы сюда не долетают, а если и долетят, то не вернутся, топлива не хватит. Гимнастерка летняя. Опытный летчик был – видишь, четыре дырки от наград. Сдал перед вылетом.