Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Немецкого я не знал, но определить, что он – принадлежал рядовому, смог. Передав удостоверение майору, задумчиво посмотрел на немецкий карабин, который держал один из бойцов.

– Рядовой Краузе, охрана лагеря для военнопленных, – известил нас майор, закончив с документом. Оказалось, он знал язык противника.

Осназовцы споро подняли и поставили неизвестных на ноги. Осмотрев их с ног до головы, спросил:

– Кто такие?

Неизвестные. То же место, то же время"

"Пленные с интересом рассматривали окружавших людей. В том, что это были советские бойцы и командиры, они уже убедились, но их немного вводили в сомнение амуниция и оружие.

В сорок первом такого не было. Двое бойцов возились с большим тюком, разворачивая его, четверо снова разбежались вокруг, явно охраняя в дозорах, рядом остались только четверо.

Больше всего интерес пленных вызвал белобрысый паренек с симпатичным лицом, к которому остальные обращались как к старшему командиру. Как только их поставили на ноги, этот паренек приказал назваться.

– Лейтенант Горошин, двести шестой стрелковый полк, командир роты. Попал в окружение летом сорок первого под Борисовом, – первым представился хриплый.

– Два года? – приподнял бровь паренек.

– Да.

– Как попали в плен?

– Немцы вокруг. Пули свистят, снаряды рвутся. Все руки подняли, и я тоже сдался, – угрюмо ответил Горошин, опустив голову.

Второй в это время с интересом рассматривал светло-зеленый комбинезон подполковника. То, что он летный, бывший пленный сразу понял. Многочисленные карманы, даже на бедрах и рукавах, большой пакет на груди, чтобы не мешал в кабине самолета. Несколько ремешков для креплений. Специальные нашитые чехлы-карманы для магазинов к оружию.

В петельках на бедре, явно на штатном месте, находился небольшой автомат с зализанными формами. Через плечо на длинном ремешке висела мечта всех летчиков – деревянная кобура «маузера». На предплечье виднелась рукоятка ножа. На коленях и локтях нашиты дополнительные куски материи.

Подполковник Суворов-младший. Оккупированная территория. У старой границы, рядом с неизвестной речушкой. То же время

– А вы? – повернувшись к разглядывающему меня второму, спросил я.

– Младший лейтенант Лютик. Истребительный полк. Командир звена.

Был сбит вечером двадцать второго июня сорок первого года над Брестской крепостью. Прыгнул. Спустился на парашюте в расположении немецких войск, где и был пленен.

– Понятно, – протянул я, с интересом рассматривая летчика.

– Вы ведь Суворов, я прав? – вдруг спросил летчик.

– Правы, – кивнул я и тут же спросил: – На чем летали?

– На «Чайках», товарищ подполковник.

– Ясно. Насчет вас я пока ничего определенного не могу сказать, это особый отдел будет решать, но думаю, после переучивания вернетесь в строй.